СТИХИ

Золотое Время

Мне в полудрёме
Хочется вернуться
Туда, где радость
Щекотала изнутри
Волшебными лучами,
Где, чуть рассвет,
И я с друзьями
По половодью
Плавал на плоту,
Вдыхая аромат
Оттаявшей грязи.
Скользил
По лохмам
Развевающихся трав,
А после,
В сапоги набрав
Весенней тёплой жижи,
До дому хлюпал,
Дворовых собак
Приветствуя.
Каких-то жёлто-рыжих,
Их знал по именам
Весь мир,
Как мне тогда казалось.
Скрывалось
Только с девочкой-мечтой,
Сидящей в классе рядом,
Желанье пересечься взглядом
В стекольном отраженьи.
В движеньи бликов солнечных,
В моём воображеньи,
В литературной школьной тишине,
Во мне одном
Мечты слагались в строки,
Ах, эти мне постылые уроки!
Какой-то Чацкий, "Горе от Ума" -
Предмет по юности
Ещё совсем неведом
Ученикам, что будут
След за следом
Предметы эти позже изучать.
Татьяна Константиновна опять
В нас знания стремится обнаружить,
К доске призвать
И взглядом отутюжить.
Вдохнем - не дышим,
Тенью затаимся,
Бог милостив, не вызовет к доске:
Невидимы, немы, не шевелимся,
Как страус эму головой в песке.
Песчинками мгновения застыли.
Когда ж звонок? Совсем о нас забыли...
Звенит звонок,
Задумчивые лица
Вновь ожили, как блески на волнах,
Разбуженные брешью в облаках,
Не удержавшей солнечную гриву,
Рассыпались мозаикой в игре,
В наружный мир, где вишни во дворе,
Вот-вот взорвутся
Снежной белизной,
Весной
Торжественной окутывая птиц.
Нас, молодых,
Не знающих границ,
Приподняло невидимым потоком
Над зрелостью взирающей
С упрёком,
По крышам, по сигналящим шоссе,
По поездам, тоннелям подземельным
Поволокло с усильем запредельным.
На велике под гору, автотрассой,
Руль отпустив, держась за облака,
Мы пролетали ускоренье с массой
По физике которая легка.
В водой болотной
Пахнущие люки
Спускались ради школьной же науки -
Ничто нам было - мир перевернуть,
Вниз головой повиснув где-нибудь.
Что берегло нас, знает только тот,
Кто время золотое нам вернёт.
Мне в полудреме хочется уйти
Во то время, где открыты все пути.

Не надо раньше смерти умирать

Не надо раньше смерти умирать.
За всей этой бессмысленностью судеб.
Кружащейся сатурновым кольцом,
Воронкою с блестящей мишурою
Стекающей спиралью в пустоту,
Звезду свою
Увидеть удается
В короткий миг падения её,
Пока же не сразило остриё -
Живи, живя одним предположеньем
Немого восхожденья по прямой.
Как лист, с земли подхваченный
Круженьем,
Ветрами зачарованной душой,
От ветров отрекись,
Проснись
В такое радостное утро,
Где будто бы сбылись
Все тайные мечты
И ты -
Шедевр несказанной красоты
Небесного творца,
Лица его не видя,
Себя не вознося, не ненавидя,
С улыбкой принимаешь
Тайный дар:
Отсроченный нежданный
Гонорар
То ль за слова свои,
То ль за молчанье.
Уже склонив главу
Под наказанье,
Взамен вдруг оправданье
Получив,
Живой воды
И царствие в придачу,
Устав чужую чествовать
Удачу,
Своею не спешишь
Обременять.
Усвоив, что весь мир
Не поменять,
Ты чувствуешь:
Всё в мире изменилось,
Всё, что кольцом
Бессмысленным кружилось,
Иное направленье обрело,
Дыханием цветочным позвало,
Необъяснимой близостью
Связало
C доселе незнакомым,
Прошептало
То слово, что в восторге
Иль в бреду
Бог обронил
В немую пустоту.
Любовь, которой в бездне нет опоры,
Свободного паденья благодать,
Вплетения в астральные узоры
Никто не понуждает выбирать.
Сама скользит вдоль линий
Притяженья
Как астронавт,
Латая поврежденья
Изрезанного пылью корабля,
И голубой жемчужиной Земля
Из раковины смотрит ей вослед,
Узнаешь: лучше дома
Рая нет.
Пока ж не пожелаешь возвратиться,
Я, вещим сном,
Который вечно снится,
Останусь,
Нимб твой сдвинув набекрень.
Какая замечательная хрень
По телу утром дрожью пробежала,
Всё звёздами зажатое разжала,
Без объясненья в лоб
Вложила смысл
С ладошки сдунув
Горстку лишних числ.
Мильоны денег, лайков миллионы -
В раю не ими писаны законы.
Ругая всех: ети вас разъети,
До ангелов подранком доползти
Чтоб им поэму жизни подарить?
- Чудишь ты право,
Их не удивить
Твоими непонятными стихами,
Они их людям часто пишут сами.
Расслабься, разрумянься и дыши.
Смотри, как утром в окнах хороши
Расцвеченные солнцем натюрморты.
Себе не вор ты
Ценных мелочей.
Ничей
Пусть будет мир вещей.
По нотам подносящий радость,
Как птицам корм с руки.
Легки
В тебе воспоминанья,
Что ранее влекли на дно.
Без повторенья покаянья
В былом отныне всё равно -
Что дар с небес, что наказанье.

Не надо раньше смерти умирать,
Не прояснив зачем всё это было.
Загадку, умерев, не разгадать,
Что жизнь для жизни вечной сочинила.

Пусть

Пусть всё останется как есть,
Ничья поруганная честь
Судьбе противиться не станет,
До дна вселенной не достанет
Твой голос, сбившийся на лесть.

Где с рельс слетают поезда,
Где аваланш в долину сходит
Меж до и после есть черта,
Что безвозвратность не проводит,
Оставив нам самим решать -
Себя иль память выбирать.

Где тени прошлого ничто
В грядущем свете не бросает,
Душа свободная летает
И, безоглядная, не знает:
Что будет после - было до.

Случайный ветер

Не вынешь песню из кармана,
Терпи и жди когда родится.
И коль судьба решила рано
На свет ей можно появиться,
Не пой её на всю округу.
Ни ближнему, ни даже другу
Сырой души не доверяй,
А то опять вернётся в рай,
И мир останется ни с чем.
Среди зализанных поэм,
В которых души не живут,
Ты совершишь напрасный труд.
Напрасным золотым венцом
Сатир с сияющим лицом
Тебя хмельного одарит,
И больше не заговорит
В тебе цветочным языком
Случайный ветер об ином.

Победа

Не вам меня учить,
За что сражались деды.
Им выбор был: война или война.
Не надо их приписывать победы,
Тем, у которых новая страна.
Нам жребий свой:
Но звонкий голос крови
Ни тем, ни тем сдаваться не велит,
На русском и не русском говорит.
Дедам хотелось к жинке да корове
В сопфели, где черны грузинок брови,
К Тамаре, Маше, Сонечке, Любови,
В кишлак недосягаемый в горах.
От той страны остался дедов прах.
А нам по новой делать, как и им,
Не мёртвым данный выбор - но живым.

*(sopheli) - по-грузински деревня, заранее извиняюсь за неправильное произношение перед знающими этот язык.

Первомай

Первое мая, советская пасха -
Над капиталом вознёсшийся труд.
Молот, спецовка, строителя каска -
Семидесятые строем идут
С баннером первой советской рекламы:
Слава работникам АЗЛК,
Тыща одиннадцатой пилорамы,
Фабрики имени чокнутой дамы,
Лысым учёным НИИ Хари Рамы,
Строгим архангелом смотрит ЧК,
Чтоб до поры никто не причащался.
Сами при язвах и при орденах.
Брежнев устал уже, насовещался,
Стенка кремлёвская ждет его прах.
Ели кремлёвские странного цвета,
Не за горами желанное лето,
Не на лазурном, не в Ницце -
У нас -
Лучшее лето в назначенный час.

Сказочка

Короче так:
Жила-была подружка
Лицом то ль феминистка,
То ль зверушка,
И в глубине души хотелось ей
Чтоб жил-был с ней Царевич Елисей.
В библиотеках сказок начиталась
И, ясен ясень, сразу размечталась.
А в царстве том царевичей - нема,
И вообще такая кутерьма,
Но для любви пределов точно нет,
Пока есть всемогущий интернет,
И, уравнять всем дивам шансы чтоб,
Придуман всемогущий фотошоп.
Дизайнер ей подправил тут и там -
И на тебе: милейшая из дам,
Нежнейший возраст, ёмкие глаза,
По щёчке одиночества слеза,
Царевичу до гробовой доски
Готова стать спасеньем от тоски.
Тем временем царевич Елисей
Там в Лимпопо за тридевять полей,
Куда недавно интернет дошёл,
Красу-девицу взял да и нашёл.
Своих смуглянок - тысячный гарем,
Подумал: не понравится так съем,
И пишет: я билет вам покупать,
И в царство свое страстно, страстно ждать.
Но наши бабы все-таки не дуры.
Влиянье русской здесь литературы
И президента пламенных речей
Создали щит отчизны из людей.
Подруга наша в сумочку сложила
Помаду, пудру, полкило тротила
На всякий случай, кто их знает там,
Я задарма невинность не отдам.
У нас теперь безвиз с туземным миром,
Чтоб было проще за французским сыром
И винами испанскими летать -
Политику же надо понимать.
А по сему добраться было просто.
Царевич встретил - маленького роста,
Кольцо в носу, чернущий, весь в шерсти -
Зато царевич, мать его ети.
Подумали вы: вот пришла беда -
Без фотошопа жизнь уже не та,
Ан нет: в потемках солнечной души
Совсем другие бродят миражи.
Наш Елисей влюбился как телёнок:
Я об такой кричал, мечтал с пелёнок.
Подруга наша тоже вся горит,
Цветаевой как вдруг заговорит.
И было счастье им, не так, как вы хотели:
Совсем не вылезали из постели.
И вам того ж могу я пожелать,
Чтоб тот, на небесах, кому писать
Поручено кривые судьбы ваши,
Как я ленив был и придумал краше
Концовочку, рассказ чтоб завершить
И всех единым разом ублажить.

Послание резидента

Послание резидента сказочной страны
минеральному собранию.

Вы говорите -
Надо улыбаться
И, улыбаясь,
Всех благословлять?
Согласен,
Только как мне
Не сорваться
И некоторым
Не накостылять?
Поймите ж вы:
Бывают просто гады,
Хоть ты им гладь
За ушком, хоть чеши,
Нарядятся в павлинии
Наряды
И с переду, и с заду хороши,
А на уме:
Кому б какую гадость
Свершить людям назло
Себе на радость.
Психологом ты можешь
И не быть,
Но джентльменом
Быть всегда обязан,
А джентльмен терпеньем
Крепко связан
И мелочи всегда готов простить.
Но если оппонент не мелочится -
Всю душу в гадость вложит как в стихи,
То джентльмену можно разозлиться
И из подлюги вытряхнуть грехи.
Ах да:
Про то, что надо улыбаться -
Конечно надо,
Светел светлый свет,
А тем, кто в нём так любит
Залу... (рисоваться)
Сюрприз с улыбкой -
Скромный наш ответ.

Только боль

Только боль,
Ничего кроме боли
Не ждало нас на этом пути.
Всё равно:
Хоть без тела до воли
Из неволи рвались доползти.
Настоящее время безлико,
Только в прошлом черты разберёшь.
Всё великое - так невелико,
Хоть сто крат пересказывай ложь.
Без окопов, без пуль, без ранений
Тихо канули в лету друзья.
Отбиваясь от своры сомнений,
Оказался без Родины я.
Так величие Греции пало
В Риме наглом, шальном, молодом,
Растворяясь от слов до металла,
Раскаленного новым огнём.
Так индейцы на зелье меняли
Веру, золото, жен, острова.
Так познанья плоды оборвали
Те, кто мог дотянуться едва.
Так Атланты подставили спины -
Кто под запад свой, кто под восток.
Как и мы, они были невинны,
Не гадая - где выбор, где рок.
Все визжащие ныне за наше
Были первыми, сдавшими нас.
В головах закипевшая каша
Подымалась как цены на газ
И как цены на газ опускалась,
Грезил кухней другой, полевой -
Тот, кому изначально мечталось
Всех опять по линеечке в строй,
По велению сердца поставить,
Головою своею возглавить,
Как овечек заблудших вести
Чтоб от собственной дури спасти.

Только боль, ничего кроме боли,
Не ждало нас на этом пути:
Так хотелось хоть духом
До воли без посредников
Мне доползти.

Калейдоскоп

Рука судьбы
Встряхнет калейдоскоп,
Из мозаичных стеклышек былого
Выкладывая будущий витраж.

По-первости
Пленителен кураж
От череды картин,
Которые один,
Вертя судьбу в руках,
Ты словно б сам сложил.
Жизнь красочна-
Пока не пережил
Бессчётности
Былого повторенья,
Иссякнув от терпенья и смиренья,
Поняв, что неожиданность
Лишь в том,
Что выплывет из прошлого потом.
Рука судьбы твоя
От времени трясётся.
Вся власть её: картинку поменять
И попытаться мудро угадать
Что сложится
Из прошлого опять
Случайностью мозаичного мира.
Улыбкою сатира
Блеснуть осколки могут новизной,
Когда один блестящий
За другой
Зацепится, симметрию нарушив.
Ты, голос свыше
Снова не послушав,
Торжественно откроешь:
Вот она -
Потрепанного мира новизна.
Затем поймешь:
Всего-то новизны -
Фрагмент не столь далекой старины
Из виду выпал,
На землю упал -
Опять ты ничего не угадал,
Расстроившись,
Калейдоскоп отдал
В чужие ледяные руки,
Способные на поприще науки
Судьбу твою на части разобрать,
Иль что-то выбросить,
Иль что-то подмешать,
Затем чтоб ты, забыв себя,
Собою стать
Уже не помышлял,
Смирился снова иль восстал,
Картинам прошлого
Ничуть не доверяя,
На небо серебристое
Взирая,
Предчувствуя:
Расступиться оно,
И будет бесконечно
Всё равно,
Что видел ты уже
В калейдоскопе.

Скрип зубовный

конъюнктурно-эпическое

Послушайте,
Ну как мне не затронуть тему,
Когда ей уши выжужжали мне?
Я был в себе, я сочинял поэму
Про тараканов собственных.
Вовне
Теперь я,
Из оцепененья
В ваш коллективный впал анабиоз
И сразу как то весь подрос
С ракетами и со страною,
Уже готов железною рукою
Железный кукиш миру показать.
Успели сотню платьев поменять
Под эту тему
Женщины с экрана.
Понятно каждому здесь,
Поздно или рано,
Они всерьез кого-то победят.
За их сарказм
Я несказанно рад,
Подхваченный волной патриотизма,
Заразного как насморк оптимизма,
За список санкционный возмущён.
Какой такой немыслящий : да он
Себе позволил наших обижать?
Стране всегда способной нарожать
Ньютонов-хакеров,
Платонов для водил
Он вздумал угрожать?!
Ну не дебил???

Вы что, друзья, Джеймс Бонда
Не смотрели?
Да он у вас в течение недели
Угробил всех расстроивших Ми шесть.
А нам-то что теперь:
Ни встать ни сесть?
И вообще: какое наше дело
Кто там у вас дошел до беспредела.
Читайте лучше Холмса своего,
Коль в нашем преступленье с наказаньем
Не мыслите вы ровно ничего.
Французов, немцев мы уж побеждали,
Британцы ж как-то очень долго ждали
На русские нарваться на люли
Но вот тебе и повод - Cкрипали.
Я химию познал когда-то в школе,
Я знаю точно: в Сколково у нас
Грибов таких, что смертоносный газ,
Варя в котлах ядреных, источают
Уже давным-давно не изучают,
Грибы такие в Солсбери растут
И есть под это дело институт.
У их ученых газов недержанье
А нам за это что же - наказанье?
Да наш народ за это, вашу мать,
Не будет больше Байрона читать.

Следя за мировыми новостями,
Где Кремль попрекают Скрипалями,
Я - Кремль, я - Российский дипломат,
Я - олигарх, меня пинают в зад,
В свои пенаты скоро провожая,
Ни чуточки во мне не уважая
Ни Пушкина, ни Горького с Толстым.
Я с нетерпеньем жду ответа им.
И тараканы в голове моей
Себя отныне чувствуют важней.

Весы

От прошлых часов до грядущих часов
Я прыгаю с чаши на чашу весов,
Над бездною вечности держит меня
В прыжке
Невесомость короткого дня,
С которым легко разминуться,
В ином измеренье проснуться,
Не ведая кем задремал.
Так ловко себя обокрал,
Играя в миров переменность,
В свободном паденьи мгновенность
Над вечностью превознося,
Себе ничего не прося,
Тем более, не обещая,
В словах своих не узнавая
Ни лжи, ни нужды, ни вины,
Уверовав: вряд ли нужны
Слова мои сердцу чьему-то,
Нигде ни на ком не замкнуто
Движенье моё по кольцу.
К лицу себе жизнь подбирая,
Неважно: чужая, родная,
Коль смотрится ярко - пойдёт.
Я честен был наоборот,
И наоборот получился,
Чтоб правильно вышло - молился,
Сжигал за свечою свечу.
Дивись же, мой ангел, лечу!
Но разве исправит свеча,
Все сделанное сгоряча?
В стремлении уравновесить
Две чаши весов временных,
Успел себе накуролесить
Такого, что ангел затих,
Но демону не подчинился,
Над чашами долго кружился
Смотрел на метанья мои,
Потом призадумался и
Мне цепь перерезал крылом.
Я прыгнул, и вот он - облом:
Ничто меня больше не держит,
Над бездной весы сорвались
И в пропасть летят...
И я где-то под или над
Нелепым былым равновесьем,
Я весь им
Был предвосхищён.
Я падаю к тем, кем прощён,
И к тем, кому вовсе не нужен,
Я звездному ветру послушен,
Куда б он меня не принёс.
Вопрос
Риторический Богу
Про смысл моего бытия
Опять задаю,
А он молчаливо взирает
На боль, на огонь
И на бездну - с креста.
Когда-нибудь всё по местам
Разложится, соединится -
Земное с земным,
И я буду с ним:
Или там же
Где чаши весов упадут.

Запад и Восток

Я, право, не хотел бы
Оскорблять
Чувств верующих
В страшную угрозу,
Которую в себе несут
Нам, неокрепшим,
Запад и Восток,
Кусок
В своих мечтаньях
Помясистей
Желающие выманить у нас.

Неровен час,
И правда,
Кто их знает,
Конём троянским
Нарисуют ход
В Москву-красавицу,
А там - забудь
Как звали:
Московский стан
Иль, может,
Moscow Valley.

Потомкам их
Уже не объяснишь,
Что сдулись мы,
Того не зная сами,
Что наша непростительная тишь,
Нас обратила
В дымку с миражами.

А посему кричим,
Руками машем -
Чтоб ощутили силу
В крике нашем.
Вершатся судьбы в нём,
В нём стонут города
В неведеньи,
Где ждать нас и когда.

Тем временем
И Запад и Восток
У нас в душе
Сошлись на огонёк
И, не договорившись,
Разошлись,
Необъяснимой злобой
Налились.
Кричим уж на своих,
Руками машем.
Чужие веселятся
Шоу нашим.

Памятник

Клокочущий металл
Вольётся в формы,
В которых для
Холодного ума
Найдётся
Выраженье смысла.
Меж нами
Тишина одна
Повисла.
Как кондор
Между скал,
Увидев мышь,
Голодною душою
Воспаришь
Над пропастью,
Чтоб разом вниз
Сорваться,
Крылами в торможеньи
Распластаться,
Вонзая остриё
В мышиный писк.
Другим оно -
Игра с судьбою, риск,
А нам оно - не риск
И не судьба.
Так,
Прихоть плоти,
Ветров ворожба
Свела и бросила
На мягкость слов твоих.
В них менее всего
Расположенья,
Ты наблюдаешь
Тайные движенья
Мышиных лап
Моих
Когда я слаб
И болен,
Когда я бесконечно
Недоволен
Собой и
Миром,
Тающим во мне.
На дне
Останется
Металл остывший
С запёкшимся в нём
Смыслом бытия.
Я, бывший,
Памятником стану
И бездну между нами
Разомкну
Когда совсем
Совсем
Совсем
Совсем
Устану,
Когда
Совсем
Совсем
Совсем
Усну.

Здесь и сейчас

В этом выстланном жизнями мире,
В этом вымытом временем доме
Сладкой памяти призраков кроме
Из слегка приоткрытой двери,
Угадавшее нас изнутри,
Что-то новое нарисовалось,
Миллионом светил завращалось,
Дрожью через тела пронеслось,
И с растущим пространством срослось.
Верою в вас, здесь и сейчас,
Даже никчемное, серое, жалкое
Радует радугой радужку глаз.

Где-то вдали дном на мели,
Там, куда боли-неволи ушли,
Выброшен из моря, тлеет баркас,
Мир водяных насекомых погас,
Чтобы у нас,
Здесь и сечас,
Все это чудом
Сошлось, совершилось.
Неразрешенное враз разрешилось,
Ниточка в ниточку судьбами свилось
В вечных картин полотно.
Весело нам и смешно,
До просветленья хохочется.
Жить необузданно хочется.

Вкус яблок и соль земли

Свежи и молоды
На фото наши лица,
Вселенской кривизной
Весомость дня
Растянута
Куда-то вглубь меня,
Так глубоко,
Что время завершится,
А мы в неведеньи
Сияньем будем длиться
В ту жизнь, что не попала
В объектив,
В нас, бестелесных,
Память отпустив,
Неведенье и слабости
Простив,
Предательство и подлость
Оставляя
Обремененьем
К светлости души.

О боже, как мы были хороши
Тогда,
Ещё не тронутые ветром,
Листающим
Кармический дневник.
Ты был неузнаваемо велик,
Над нами облаками возвышаясь,
Нас в шахматном порядке
Не решаясь
До времени расставить по местам,
Листов судьбы
Доверив белизну,
С крыл ангелов-хранителей
Роняя
Нам перья под ноги,
Весну чтоб написать.
И было-то:
Согнуться и поднять.

О Господи, мы были так невинны.
Ни перед кем, увы, не гнули спины,
Чтоб их потом согнул
Напополам
Вселенский хлам.

Свежи и молоды на фото
Наши лица,
Я знаю: даже если б
Мы могли-
Мы вряд ли бы сумели
Возвратиться,
Познав и яблок вкус
И соль земли.

Уроки ботаники

Хорош иль плох
Свободный радикал?
Друзья ботаники,
Давайте разберёмся.
В растительный
Российский ареал
Мы мысленно на миг
Перенесёмся,
И под увеличительным
Стеклом
Узрим различья
Меж добром и злом.
Вот скажем:
Суеверие-нитет -
Спасение от внешней непогоды,
Чтоб смолоду сберечь его на годы
Нам надо укреплять иммунитет.
Всяк, кто стоит на страже организма,
Сюда ж добавим ради афоризма,
Кто самое в нём злато бережёт,
Быть должен огорожен от невзгод.
Монарх, иль олигарх ему послушный
Наш мир хранят.
Лишь бездарь простодушный,
Того не понимая голосит:
В Европах мол, по праву - плебисцит.
А здесь у нас по щучьему веленью,
По главного Иванушки хотенью,
Свободным радикалам волю дай:
В России будет НАТО
Иль Китай,
Растительную жизнь разбередят,
А сами - раз, и в Лондон улетят.
Учёному уму ответ здесь ясен:
Свободный радикал всегда опасен.
Но радикалы разные бывают,
Невежды часто вот что забывают:
Когда немного их,
Все взяты под контроль,
Работают на органы послушно,
Бактерии и вирусы под ноль
Изводят в организме простодушно -
Любой ученый скажет:
<Хорошо>,
Гормоны на экране созерцая,
<Процесс куда показано пошел>,
А тем же, кто ботаники не зная,
Науке будет громко возражать,
Опять наверно время уезжать.
В стране, где по привычке изначально
И те и эти мыслят радикально,
Не будучи учёным, не понять
Зачем нам всем когда-то нужно было
Менять с таким трудом на мыло шило,
Чтобы теперь опять на шило мыло
Такие же хотели поменять.

Живым

От имени всех, кого более нет,
Чьи раны и неразрешённость
Корнями цветов прорастают в песке,
Чьи жизни слезою блестят на щеке,
И лица в реке отразились,
В которую дважды пытаюсь войти,
Как в воду крещенскую дух во плоти,
Чтоб в вечности где-то проснуться,
К свечению душ прикоснуться,
От имени их, непременно живых,
Я новую жизнь сочиняю, как стих,
Над круговоротом материй,
Над твердью земных суеверий.
Я памятью, сшившею наши листы,
К любви их свои дорисую черты,
Движения их продолжая,
Пока не заполнен до края
Грааль именной с нареченьем моим,
Пока я живым для кого-то храним,
Кто нежность мою дорисует.

Героям Сети

Вас приветствует Ваше Высочество,
Среди тысячи лиц одиночество.
В оцифрованной бездне вися,
Сжалась в пиксель вселенная вся.
Всё нутро недосказанным пучится -
Время выйти в астрал пофэйсбучиться,
Повернись ко мне передом, шар,
Я твой лучший в сети аватар,
Раскодируй мой код и прочти,
Есть ли жизнь у меня вне сети.

Классик

Да время долгожданное придёт,
И скажет мне любимый мой народ:
Послушай, Стасик, ты по ходу классик,
Ты нецензурный памятник воздвиг,
Нас не облагородил твой язык,
Но дикому в степи оно и нужно
Чтоб было звонко, матерно, натужно.
Восстань, и виждь, и, безусловно, внемли,
И наши обетованные земли
Восславь, свои глаголы просклоняв,
Нас то ли похвалив
То ль обо: (обругав).

Сказ про то как Иванушка
Дурачком стал

Иванушка, еще не дурачок,
На девушку-красавицу Алёну
Из под бровей
Мечтательно, влюблённо,
Издалека как на луну смотрел.
Он рандеву вдоль речки
Ей не смел
Собраться предложить.
Увы, красе всегда хотелось жить
Похищенной командой Робин Гуда,
Желательно не в сказочном Бору,
А где-нибудь в предгорьях Голливуда,
Куда в массовку даже не берут
Иванушек.
В те древние лета
И в Голливуде
Жизнь была не та.
Без русских спонсоров,
Без помощи Кремля
Жила была невинною Земля.
Про крепостных,
Фашистов и хохлов
Ещё всем не поведал
Михалков.
Все беспринципно, дерзко,
Как умели,
В фантазиях наивных
Богатели.
И каждый думал:
Чтоб ещё продать,
Чтоб окончательно уже
Богатым стать.
Доярка, астроном,
Священник даже,
Пытались обрести себя
В продаже.
Кто чем в года лихие торговал,
Кому как повезло,
Кто что украл.
Богатая ресурсами страна,
Вся по частям была распродана.
В ней каждый для себя наметил курс,
Какой на сэйле выставить ресурс.
Земля в Москве, металлы, нефть и газ -
Всё это уже продали до нас.
Нам оставалась поверху ботва -
Её ценила мелкая братва.
Жизнь начиналась с чистого листа -
Алёнушке осталась красота,
Иванушке- хвалёные мозги.
Отсчёт пошёл: беги, Иван, беги!
В стране, где вечно горе от ума,
С умом ему тюрьма или сума -
Решил Иван. Зачем с мозгами жить
Когда их у него могли б купить,
Ведь покупают почки и сердца.
Безмозглым выражение лица
Уже не важно, если деньги есть -
В деньгах и ум, и девственность, и честь.
Престижно стать богатым дураком,
Всех соблазнять не хреном так рублём.
И без ума деньгой блеснул дурак,
Но что-то вдруг в стране пошло не так -
С Ивановым умом упырь-бандит
Алёну всю стихами бередит,
В чиновничьих башках его мозги
Заблудших отвлекают от тоски,
И бродят мысли бывшие его
В мудрейшей голове у самого
Спасителя и кормчего страны,
Его мозгами все покорены.
Но нынче головою слаб Иван,
Уже не понимая в чём изъян,
Уставившись в экран сидит- глядит
Как Царь с его народом говорит.
И деньги у Ивана уж не те,
И разочарованье в красоте.
И до блеску гламурный Михалков
Про крепостных вещает и хохлов.
Просиживая до полу диван
О рандеву забыл уже Иван.
И с Ванюшкой любимый наш народ
Сидит у телевизора и ждёт.

90-е годы

Лихолетьем скошенные рожи
Покорили падшую страну,
Выменяв нам золото на гроши.
В голосах почуяв слабину,
Карлики гигантами надулись,
Важно ль было Богу кто кого?
Где-то мы случайно разминулись
С ангелом - посланником его.
Он махнул на всё, послал другого,
Крепкого, как под нос нашатырь:
Вот вам президент непьющий Вова -
С ним у вас всё будет вглубь и вширь.

Затмения

Затмение в Америке

Две тысячи семнадцатый.
Приватно,
Сняв солнечные тёмные очки
Америка любуется затменьем -
Знамением неведомо чего.
Средь дня смахнув со флага своего,
И по верху рассыпав
Звёздной картой
Жемчужины одну другой светлей
Над полосатым полотном полей,
Где пояс ночи к небу прикоснулся,
И ветром беспокойным встрепенулся,
На краткое мгновенье охладев,
Безликий лев.

Затмение в России

В России ж средь экрана голубого,
Луною солнце ясное затмив,
Являются стране Усы Пескова
Всех пышностью своею покорив.
И под усами голосом извне
История о мире и войне
Рождается складней чем у Толстого:
Нам ничего не надобно чужого,
У нас всё есть: и замки и дворцы,
Мы, россияне, просто молодцы,
Затмений иностранных нам не надо
Страна и так Усам Пескова рада.

За Родину. За ...

патриотическая фантазия 2017

Был мир наш пуст и бесприютен
На грани фэнтэзи и сна,
Пока нам не явился Путин
И не нарёк всем имена.
Сначала были бандерлоги,
Потом бандера завелся,
Колонной пятой из берлоги
В медвежьей шкуре поднялся
Шакал заморского шерхана,
И атакуют постоянно
Вражины всяческих мастей
(Следи за сводкой новостей.)
Он - Као дерзким бандерлогам,
Учитель западных коллег,
Европе северным потоком
Прорубит дверь в 20-й век.
На случай если в 21-м
Им неуютно станет жить,
Натянутый единым нервом,
Опять предложит им дружить,
И будет мир на всей планете,
Спасибо нашим <тополям>
Или другой какой ракете.
Наш мир не мил? Мы едем к вам.

Ответственностью социальной,
Заниженной,
Был покорен
Давным-давно в московской спальной
Всех милых девушек патрон,
Американский наш коллега.
Владимиру пришла телега,
И видео, где тот шалил.
Конечно Путин не забыл
Всё тайно обсудить с коллегой.
Мол, так и так вот: я с телегой,
Что делать, Дональд, подскажи,
Масс-медиа не терпит лжи.
И Дональд стал хорошим другом
И президентом тоже стал -
По избирательным округам
Наш хакер что-то поменял.
Обама сдернул на Карибы
Чтоб с глаз подальше - надоел,
Пускай тропические рыбы
Его утешат не у дел.
И Псаки то ли разродилась,
То ль от стендапа отошла,
Но заграничная немилость
Увы, еще не отцвела.
Над ней работает Владимир,
Ведь у него всё впереди,
Другой уже давно бы вымер
А он как Волк в Ну Погоди.
Глумись же, заяц заграничный,
Ему устроив дискомфорт,
Он с каждым разберётся лично,
Он всех отправит на курорт
К медведям, в заполярье, скоро
И из Гааги прокурора, и наших
Натовских друзей.
Поди полонию попей,
Когда в тебе иссякнет вера.
Владимира Святую Русь
Я даже трогать не берусь -
В конце концов всему есть мера.
Всему, но только не ему
Он выше всяких почему,
Нарек всех тварей именами,
Кто вы - догадывайтесь сами,
Пока он имя не найдет
И как-нибудь не назовёт.

Казаки

футурологическая сказка для самых миленьких

Как дыханье коршуна
Легки
По России скачут
Казаки.
Лунный блеск металла
За плечом,
Никакая власть им
Нипочём.
Тем, что нефть отжали у страны,
Растолкуют наши пацаны,
Тем, что у страны отжали газ,
Будет долгожданный
Глаз за глаз.
Скачет с ними нефть
И скачет газ,
Скачет доллар,
Плачет дядя Сэм
От своих интрижек и проказ:
Нажил в попе глобуса
Проблем.
В подмосковных репликах дворцов,
И в Сочах, и в Лондонах не спят,
Мопсами глядят из под очков,
Ждут, когда за ними прилетят
Вдруг на вертолёте голубом,
Эскимо подарят и возьмут
Их со всем награбленным добром
На луну к волшебникам в приют.
Без царя в гудящих головах
(Ну не раскрутили на царя)
Скачут парни на лихих конях -
Телевизор пыжился зазря.
И Донбасс открыли им пастись,
С Сирией им дали поиграть
Разве же дурна была им жизнь?
Эх куда же ты, Рассея мать.

Одухотворённое Пальто

Моё пальто
В больничной раздевалке
Висело рядом с шубкой
Меховой,
Её духами
Одухотворяясь,
Пока я,
В кабинетах раздеваясь,
К неровностям
Сердечных своих нот
Сестёр в халатах белых
Приобщал.
Из жизни своего пальто
Не знал
Я упоительных моментов.
Без сантиментов
День мой плыл,
Но, всё-таки,
Когда я уходил
В моём пальто
Из храма Авиценны,
Все взгляды
Что прохладно неизменны,
Нежданно
Наполнялись теплотой.
Как будто и у этой
И у той
Ко мне
Вопрос извечный
Возникал:
Вам где
Так было весело,
Нахал?
А я всё шёл,
Ни слухом и ни духом
Не ведая,
Каким волшебным мухом
Укушены
Смотрящие в меня,
Как в зеркало.
Скучна повестка дня,
И сердце моё
Скукой той бесилось.
То ль по врачам
Весь день оно просилось,
То ль к светлости
С нирваною рвалось.
Короче,
Нелегко ему пришлось.
Но если б
Меня встретила жена,
Она б была слегка
Раздражена,
Приятным
Незнакомым ароматом,
Сказала бы,
Что сердце моё - атом,
Которому
Настал полураспад,
Я сам во всём
Конечно виноват.
Так вот о чём я?
Я о дуализме.
Преломится вот так
В случайной призме
На суть вещей
Циничный
Женский взгляд.
Но за пальто я,
Если честно,
Рад.

Реинкарнация

Не могу я тебя не любить
И любить я тебя не могу,
Мне так странно
С тобой говорить
Про огни на другом берегу,
Те, которые то ли разжёг,
То ли неосторожно задул.
Мне казалось - я был одинок
До того как тебя "улыбнул".
Мне казалось:
Я только кажусь
Тем, которого видела ты.
Думал:
Хочется ей-
Ну и пусть
Кто-то в терниях ищет цветы,
Кто-то смыслом
Пустые слова
Наполняет,
И строит сюжет
Там, где катится с плеч голова
И сюжета давно уже нет.

Ради лёгкости
Мне в простоте
Подыграть,
Или переиграть
Ты не против -
Коль друг твой в беде,
Просто ж грех его
Не рассмеять.
Я обычно
Не переношу
Тех, кто видит меня
С высоты,
Но тебя, умоляя,
Прошу:
Будь высокой -
Так светишься ты.

Будь высокой,
Бездомных котов
Из-за пазухи чем-то корми,
В жизни прошлой,
За ширмою снов,
Как и я,
Они были
Людьми.

Чича

Была у нас девочка Чича
Не той, что в кино,
Неземной красоты.
Мы с Чичей не знали приличий
Мы ранили Чиче девичьи мечты.
Но будучи вся неземная,
Как будто с Венеры смотрела на нас.
И втайне недоумевая,
Учился держаться у Чичи весь класс.
Нас всех не украсили годы,
Нам всем довелось потерпеть.
Никто не утратил породы,
Но в зеркало грустно смотреть.
И Чича теперь симпатичней
Своею не той, внеземной красотой,
И мы теперь стали приличней
О ней вспоминая, скорей, с добротой.

Американцам про технику

Когда-нибудь техника нас победит,
Секс куклой заменят первейшую леди,
В овальный войдёт однорукий бандит,
И к ним металлический Путин приедет.
Обсудят за нефть, и за газ, и за нас
Счетами в биткойнах базар оцифруют,
И радовать будет искусственный глаз
Как хакер у хакера кряки ворует.
Лучащийся атом сольём в океан -
Пусть светятся рыбы сияньем урана,
Пусть будет у нас в атмосфере метан,
И ртуть со свинцом пусть струятся из крана.
Да здравствует Валящий Валом Продукт,
Искусственный овощ, отравленный фрукт.
Машинам, что люди едят, всё равно -
На выходе всё превратится в ...оно.
Бурить не бурить -
Да чего за вопрос?
Куда нефтепровод ещё не дорос -
Протянем и всё
Через степи и лес
Какой бы осёл или лось не облез.
Когда-нибудь техника нас победит,
Секс куклой заменят первейшую леди,
За хакером кто-нибудь недоглядит,
И к нам терминатор в овальный приедет.

Песня песен

Никому оно не надо
Кто в Дубай, кто в Таиланд -
Эта зимняя прохлада
Достает до самых гланд.

Хлюпи снега рассекая,
Вторгшись в девственную грязь,
Лужи обхожу по краю
В Таиланд не торопясь.

Страны, горы, океаны
Бег в стремлении разжать
Защемленья светлой праны,
Впутанной в родную прядь
Глупости и бездорожья.
Я блуждаю у подножья
Древа жизни своего.
Был готов спилить его
Чтоб от хлюпей оторваться,
Иноземно улыбаться,
Песню песен угадав,
Пастушонком убежав
Прочь от мыслей Суламиты.
Лужи черные разлиты
Памятью у ног моих
Я крещенье принял в них.

Что мне роскоши Дубая,
Таиланда острова,
Покатится голова
Шаром по шару не зная,
Что волшебный даст кристалл:
Помер я или устал.
Я в плену у этих луж,
Я в долгу у здешних душ.

Растения

Мы все когда-то
Родились на свет
В единый миг
Разжавшимся бутоном,
В движеньи быстром,
Предопределённом,
Раскрылись
Лепесток за лепестком.
Как тянется
Младенец за соском,
За смыслом бытия
Тянулись губы,
Но млечный путь
От бездны отличить
Одним глотком
Никто не научился,
Сияньем
Погрузившись в облака,
Жизнь наугад
Прелестна и легка.
Сложнее,
Когда долго размышляешь
О том, о чём
Не знаешь ничего:
Зачем на свет родился,
Для кого.
Вопрос не успевает за вопросом,
Ослиною морковкой перед носом
Нас что-то заставляет
Воз тащить
Тогда, когда могли бы
Просто жить,
Движение бутона
Продолжая,
В цветении своём
Не отцветая,
Чтоб растворится
В солнечных лучах.
Растениям
Не ведом стыд и страх,
Как был неведом
Еве и Адаму
До мыслей их.

Камни

Разметали гривы,
Ветрены игривы,
В васильковом небе облака.
Над водой обрывы,
Островов разрывы,
Серебра дорожка далека.
Просится на сушу
Звёздами наружу
Слизью трав застеленное дно.
Водяную стужу,
Солнечную лужу
Превратит в сияние одно.
По воде гуляю,
Камни собираю
День ко дню, что к цвету камня цвет
Памятью играю,
Камни-дни считаю -
Все светлы и ярки, блёклых нет.

Нелюбовь

О чем писать
Когда тебя не любят?
О превеликой силе
Нелюбви?
Скорее ей помножен
На крови
Бессмысленности счёт.
Всегда течёт
Ненужное забрав,
Рекою дальше -
К слиянью вод земных,
Без фальши
Кому-то недосказанная жизнь.
Круговорот
Таинственный в природе
Места меняет
Прямо из под ног.
Тому, кому сегодня мир жесток,
Увы, придется править этим миром,
А всем другим - кефиром и сортиром
Себя до исцеления вести.
За нелюбовь покайся и прости
И выходи из замкнутого круга
В круг солнечный.
Найдёшь себе и друга
И недруга опять себе найдёшь,
Не памятью, но жизнью оживёшь.
От нелюбви уйдёшь.

Рыбаки и рыбы

Когда все свисты,
Скрежеты,
И трели
Триумфом жизни
В утреннем лесу
Достигнут апогея
И затихнут,
Дав слово
Гулкой
Безграничной тишине,
В неё вольётся,
Словно бы извне,
Шептание
И перестук
Камней,
Заглаженных
Волнами океана,
И малых катеров
Моторное бурчанье
Испариной воды
Размытое в пространстве.
Качанье
В ритуальном постоянстве
Цветастых поплавков,
Продляющее вечность,
Наметит путь
Рыбацким катерам.
Там
Рёбрами
Вонзённые во дно
Ловушки
Ждут их.
В них давно,
Сквозь рёбра,
Смотрящие в муть
Последним взглядом
Пойманные твари
Ждут.
Подарит
Утро
Каждому своё
В растущей тишине:
И рыбакам,
И рыбам их,
И мне.

Другой мир

Я всплыл из мира
Офисных пространств,
Где густо-напомаженные чики
Вдыхают запах
Денежных купюр,
И каблуки вонзают деловито
В ковровый ворс,
Готовые на труд.
Пасут
В бумажном
Тихом
Застеколье
Стада ягнят своих
Мамоны в пиджаках,
И как с дитём,
С подносом на руках
Вплывают рыбами
Тропическими к ним,
Полны секретов разных,
Секретарши.
Те, что постарше,
Молнией из глаз
Пронзают молодость,
Любимую за живость,
Но временем
Рожденная учтивость
От непогоды
Климат бережёт.
Сюда паршивый леший
Не зайдёт
Из леса в лоскутах -
Здесь все стерильно.
Лоснятся гладенько,
Покушамши обильно,
Консьержи
Как сторукий серафим
Без приглашенья
Муху не пропустят.
Опустят мухе
Руку на плечо
И спросят муху
Вежливо:
Ты чё,
Миры совсем попутала,
Подруга?
Ты не из ихнего,
Не денежного
Круга.
Лети себе,
Фасетные глаза,
Вдохнуть
Давно привычного
Навоза.
У нас тут ни
Поэзия ни проза
Мушиной жизни
Не разрешена,
Лети-ка ты непуганая на:
Здесь судьбы мира
Пишутся по новой,
Европа голая
Быком или коровой
Украдена,
Несчастная, опять.
Их, биржевых рогатых,
Не догнать.
Китай играй
В царя большой горы.
Россия в штрафниках,
Иль вне игры.
Восток жесток,
На то он и Восток,
Чтоб неповиновения урок
Бессмысленный
Мятежным преподать,
Всех научив что
Что-нибудь менять -
Себе дороже,
Рожей с бородой
Пугать ещё удобней
Чем звездой,
Которой все накроется
В конце.
Хранится здесь
Иголочкой в ларце,
У волка в зайце,
У гуся в яйце,
Жизнь экономики.
По ней рыдают гномики,
Хохочут великаны
Разных стран,
Газетчики уже нашли изъян,
И лечат языками.
Дураками
Щедра от изобилия земля.
Вращаются магнитные
Поля, вытягивая там,
Вставляя тут.
Часы в пространствах офисных
Идут
Следами и извилинами чик.
Я так и не освоил их язык,
И как подлодка на поверхность
Всплыл.
Здесь горы до неба,
Волшебный лес застыл,
О камни шумно трётся океан,
И волнам золотой запас
Раздан,
Чтоб солнце
Уходило по воде.
Я в мире раковин поющих,
Я нигде
Уже не вижу ни мамон
Ни чик.
От жизни переписанной отвык,
Мне бесконечно нравится здесь быть,
И чик и остальных готов любить
Издалека.

Cтих волн

Остывшей лавы
Плитами
Разбитыми,
Иль памятью
Об игрищах богов
Ложилась твердь
Под всплески
Мыльных брызг.
Все чокнутые,
Любящие риск,
С айфонами
На водном
Пограничье
Себя запечатлеть
Стремились,
Едва не слизанными
Белым языком,
Фонтаном
Выплеснутым ввысь.
Влились
Фигуры чаек в валуны,
Отрешены,
Людей не замечая,
Лишь выброшенных
Крабов отличая
Поверх блестящих
Водных мхов
Глядели,
Стихий
Границу
Бдели.
Низко ели
По тылу плит
Несмело поднялись,
Сошлись
Стеной,
Колючими руками
Переплелись.
Жестокими ветрами
Не сломишь их.
За ними целый лес
Медведей, рысей,
Всяческих чудес.
И чудом я из лесу
К волнам
Вышел,
И этот стих
Один в волнах
Услышал.

Прикосновенье

Я чувствовал
Текстуру гор.
Огромною
Невидимой ладонью
Касался я
Их выщерблин
И шрамов,
Оставленных
Движеньем ледников.
Невидимою кожей
Ощущал
Жар граней,
Высвеченных солнцем,
И влагу впадин
С щекотаньем мхов,
Прохладою
Туман струящийся
Сквозь пальцы,
Вкрапления
Металла
С рыжей пылью,
Окрасившей
Безликий барельеф,
Свежащий,
Колющий морозцем,
Трепет
От со-прикосновенья
С ледником.
Мне, малому,
Нашедшему в большом
Свое продленье,
Открылось вожделенье
Сорвавшейся
С высот воды,
Шипучесть пенная,
Взрывная,
Горных струй,
Крошащих и шлифующих
Как губка.
Уступчивый,
И хрупкий
Известняк
В глубоких прорезях
Каньонов,
В которых
Водяные буруны
До самых недр Земли
Водой зализанные
Шахты
Пробурили,
И выщерблены-зубы
Обнажили,
Готовые сомкнуться и
Сожрать
Отколотый
Упавший
Камень.
За камнем я тянул
В каньон
Ладонь
И дна не доставал.
Стоял
И дрожь в себе
Дыханием смирял.
Я с левитацией
Играл
В игру воображенья,
Цветочным лепестком
Над пропастью
Паденья,
Бесшумной лопастью
Круженья.
Рукою призрачною
Я осыпей шершавых
Разгребал
Царапистую
Колкую зернистость,
И представлял:
Когда-нибудь меня
Обвалом времени
Засыплет без следа.
Я в известняк
И ржавчину
Металла
Вольюсь водой своей
И выдохом последним
Войду.
Меня когда-нибудь
Найдут
Невидимые руки
Прикосновенье жизни
Ощутив.

Целебная вода

Войди в меня
Целебная вода,
Взошедшая
Из недр раскалённых,
Потоком минералов
Растворённых
Разлаженное тело
Напитай.
Душа уже давно
Просилась в рай,
Но тело душу в рай
Не отпускало,
В нем жизнь рвалась
И жизни не хватало,
И время - то, что лечит
Не пришло.
Меня водою мертвою
Несло
К воде живой.
Лечи меня, вода,
Здоров иль нет -
Не знать мне никогда.

Мечты

Я наблюдал
Рожденье облаков:
Их выдыхали
Каменные глыбы,
Покрытые
Щетиною лесов,
Сползающих
По склонам лоскутами.
Над ломаными
Голыми хребтами
Росла и рвалась
Облачная ткань,
И пухом
Серым-к-светлому
Латала
Пронзительную
Брешь-голубизну.
Полупрозрачным языком
Лизнул
Прошедший ливень
Высей наготу,
И с плеч нагих
Спустившуюся шкуру
Еловую
Прохладой промочил,
Чтоб солцем разгоряченное тело
В пространство
Выдыхало облака.
В осыпавшейся старостью
Породе
По склонам неприступным,
Где природе
Опоры зацепиться
Не нашлось,
Глубокие морщины
Прорыдали
Измученные солнцем
Ледники.
Легки уже,
Хоронятся на склонах
В надежде
На защиту облаков
От пристального
Солнечного взгляда.
Не надо им
Признанья моего
Не изменяя в мире ничего,
Я изменюсь
И, как они, растаю.
Я знаю
Власть над нами красоты
Сильней,
Чем наша власть
Над красотою.
Как облака,
Плывут мои мечты,
Скрывая
Солнце
Прямо надо мною.

Играй

Игривый изумруд
О камни разобьётся
В бурлящий белоснежный хаос,
Расщепленный
На капельный туман,
Чтоб выдохнуть прохладу,
И гор высокомерье разменять
На умиротворение долин,
Вершин заснеженных,
Забыв далекий рай.
Играй,
Пока не выдохнулось детство,
И рая очертанья не влились
В молочную заоблачную высь
С малиною созревшего заката.

Доброе утро

Эй, сони, просыпайтесь,
Пойдём рассвет встречать,
Теплее одевайтесь,
Придётся подождать,
Пока лучами солнце
Разбудит все цвета,
И в блёклом заиграет
Былая красота,
Пока зеркальным лужам
Вернётся глубина,
И облачная стужа
Коснётся сини дна,
Пока не вспыхнут снежно
Барашки на реке,
Не прикоснется нежно
Рассвет теплом к щеке,
Не заиграют лица
Подсвеченных камней,
Трава не заискрится
Слезой росы на ней.
Вставайте же скорее,
Пойдём рассвет встречать.
Ах, утро их не греет -
Так можно жизнь проспать!

Учёный червь

Кора Земли восстала до небес
И, охладев, покрылась ледниками,
Зубами скал оскалилась,
Пластами
Историю пространствам обнажив.
Ей всё едино - жив я иль не жив,
Как я к судьбе пылинки безразличен
И сам в веках пылинкой обезличен.

Фантазией объять движенье гор
Свой приговор внести в воды теченье -
Влечение учёного червя
Прогрызшего себе
Дорогу в леднике,
Ползущего по каменной руке
На самый перст её,
Пронзивший облака.

Ползи же, червь наученный,
Пока
Не дрогнула великая рука,
И времени река
Со скал не оборвалась водопадом.

Спрей

Ношу с собой
Слезоточивый спрей,
Чтобы в горах
Рассерженные гризли
Мне ничего такого
Не отгрызли -
Со спреем я
Существенно смелей.
Я как джедай
С лучащимся мечом -
Мне все медведи-волки
Нипочём.
Живёт во мне
Надежда на удачу:
Когда весь спрей
На белок я потрачу,
От перепугу
Кнопочку нажав,
Мне гризли скажет:
Жаль вас, Станислав.

Другой мотив

Где-то топчутся медведи
Средь высоких острых елей,
Лап когтистых оставляя
В хлюпях троп лесных следы.

С талых ледников воды
Ниспадающие косы
Точат брызгами откосы,
Эхом бродит гул в горах.

Жидкий изумруд в ручьях
Грунты глубже прорезает,
И на грунтах прорастает
Жизнь, цветущая цветком.

Там, под небом, ни на чём
Виснет зелень, еле видна,
Приземлённому обидна
Недоступность высших ниш.
Заберёшься - поглядишь
С высоты в земное лоно,
Страхом скованно, влюблённо:
Вот же под тобой она -
Настоящая страна.

Без людских изобретений,
Разума хитросплетений,
Ничего здесь не понять,
Просто хочется летать,
Птицей ветер освистать,
Эхо гор пересмеять,

И на брызги разменять
Кошелёк воспоминаний,
Затянувшуюся вечность,
Тяжесть противостояний,
Расстояний бесконечность.

Самого себя в себе
Разменять на запах кедра
Горный воздух подсластив,
Обретя другой мотив,
Долг отдав росою щедро.

Монах

Тому и быть -
Монахом так монахом.
Жена источит мозг в труху,
И дочки подрастут
Цветами на трухе,
Где время окольцует их,
Других,
Своим кольцом.

Даст Бог,
Их светлости
Найдётся примененье,
Какое отыскалось
Мне и темноте.
Не те они,
Как были мы не те.
И дело не в стране, не в имени,
Не в цацках.
Лимоном выжатых
В святоши не берут,
Но я вокруг себя
Построю монастырь.
Не спрашивая
Рукоположенья.
Движенья
Cкованы,
Когда кого-то ждёшь,
Тем более когда
Не понимаешь-
Ты врёшь себе,
Иль, может быть,
Не врёшь,
А где-то, вопреки сомненьям,
Знаешь
Доподлинно
Зачем козе баян.

И даже то, что молод был
И пьян,
Точнее некуда
Задало направленье.
Виват тебе, мой дефицит терпенья,
И слепоте крота моей. виват!
Я ни пред кем ни в чём не виноват.
В стенах монастыря
Не зря
Гуляет эхо
Пронзительного,
Радостного смеха
Над всем, что повелось и довелось.
Всё древом знаний
Бурно разрослось,
И я под ним седею, ожидая,
Что яблоко на темя упадет,
И вот оно, желанное, придет
Космическим
Законом озаренье,
И я, совсем другой,
Услышу пенье
Небесных сфер.

Библейский Люцифер
На женщин, прогадав,
Истратил хитрость.
А я - монах,
Я яблоки не ем,
Я созерцаю их,
Ни с чем
Казалось бы
Оставшись.
Смеявшись,
Такой вот пост
Я сам себе придумал.
Монахом - так монахом,
Так и быть,
Ну как меня, монаха,
Не любить.

Слоны

Ты, как Дали,
Во сне рисуешь сны,
Где мечутся
Нескладными слонами
Желания и призраки вины
За радость, пробежавшую над нами
По пустоши
На ножках-тростниках.
Здесь мастер - ты
И кисть в твоих руках,
И гибкостью часов
Сложилось время
На перпендикулярность плоскостей.

Границею меж сонным и реальным
Пройти не задевая ни людей,
Ни чувств, ни тел,
Мечтая о сакральном.
Домой уже, за пазуху к богам
Хотелось бы, но что-то не пускает.

Наверно персонажей не хватает,
Оставленных за рамками холста.
Какая-то неполнота
В лишеньи лишних действий, и слова,
Как жизнь, порой в фантазиях сурова.

В реальности всё легче и сложней.
Я вышел бы на воздух за слонами
И стали б закартинными друзьями
Слоны и мы -
В том нет вины ничьей.

Друг

В птичье небо провалились,
Заметались,
Закружились
Крылья лёгкие судьбы.
Что бы было, если бы
Всё бы знали мы вначале?
Мы иначе бы летали?
Нас несло бы по прямой
Там упасть, где рай земной?
Нас теченья, нареченья,
Крыльев соприкосновенья
Не сбивали бы с пути?
Знаешь, как летать - лети!
А доподлинно не зная,
И по звёздам не гадая,
Возвратишься, сделав круг.
Здравствуй, мой любимый друг.

Живи любя

Бывает, настоящее в тебе
Отрезок жизни радостью наполнит,
Все лучшие желания исполнит
И, разыгравшись, волю даст судьбе.

* * *

Листаю память и опять я
Рассудком в сказочной стране,
Где носит сказочные платья
Та, что подыгрывала мне,
Когда я надо всем смеялся,
Стараясь притяженье скрыть
И слишком легким ей казался,
Стремясь все в шутку обратить.

И в легкости рождались сцены
Созвездьем любопытных мест:
Годами съеденные стены,
Пугливых призраков подъезд,
Балкон, висящий над судьбою,
Насиженные в парке пни,
Ходы-загадки под землёю,
И у фонтана мы одни.

Простором волн речных мы плыли,
Про Стеньку и его княжну
Зачем-то в шутку говорили,
Мол, ну на что таким жену.
А фантастическое рядом?
Где Даль рыдал над словарём,
Я просто восхищался задом,
А ей все было нипочем.

Святая, право же святая.
Всё что ни скажешь ей - дитя,
Сама же зрелости не зная,
О всём пережитом, шутя
Со мной, как с другом, говорила.
Ах, если б ты себя простила
Не для меня, а для себя
Забудь судьбу, живи любя.

Скорбь

Назначив дому постояльцев,
Сложив порядком времена,
Боишься: выскользнет из пальцев
Былое, как бокал вина.

К чему иллюзия фортуны?
Разбейся вдребезги о пол
На винно-капельные руны,
Чтобы никто их не прочёл.

Не порть взлохмаченные космы
Сюжетных линий сединой,
Не приучай к кормушке космос,
Не мучь других своей виной.

Не предрекай, не отрекайся
Любви ролей не назначай,
Ни в чём и никогда не кайся,
Не бойся выскочить за край.
Вися на тонких нитях боли,
Качаясь в звонкой пустоте,
Былое думать не позволит
О настоящей красоте,

И тихо станет настоящим,
А настоящее - былым,
На нитях в пустоте висящим,
Тянущим сердце, дорогим.

Живи сейчас, пока живётся,
По воле бездны, без тебя
Ничто спонтанно не начнётся -
Ты стынешь по себе скорбя.

По пути в рай

скоробезделка

Возьми и выдохни любовь
И дальше - с песнею по жизни,
Себя ни в чьей то укоризне
Ни в восхищениях искать -
Ни тени смысла не имеет.
Один живёт, как не умеет,
Другой, умея, не живёт,
И всех нас небо бережёт
От нас самих, в которых тлеет
То, что ни ветром не развеет,
Ни, ливнем лья, не разольёт.

Просящим в шапку подаёт
Не Бог, не даже добродетель, -
Игры участливый свидетель,
Слепой, нашедший в жизни толк,
Пред видящими чтущий долг.

Где болью плотскою земной
Художник краски разбавляет,
Душа стыдится и мешает,
Ложится картой козырной
Поверх всего необходимость,
Боль, перешедшая в решимость,
Дыханье разом пережав,
Уже не дышит, всё сожрав.
Мертва иль только затаилась?
Смотри, как ляжет божья милость
Мурчаньем к стынущим ногам.
Уже ликующим врагам
Смеяться долго не придётся,
Любовью боль перевернётся,
Вдыхай её иль выдыхай,
Куда не глянешь - будет рай.

Solo Noi

Найдёшь себе немца
В летах с орденами
В уютной тирольской избе,
И все разговоры меж нами, друзьями,
Забавою станут тебе.

С любовью к России
Кремлёвского мага
В тумане над Темзой найдёшь,
Они ли стихом не марают бумагу
Про "Чувства мои растревожь:"

Иль в замке Кащея
Над Волгой широкой
Красавицей будешь глядеть,
Как рубится Ванюшка в рубке жестокой
С мечтою - тобой овладеть.

Иль парень простой, холостой и не бедный,
Украсит тобою себя,
И станешь ты чьей-то планетой заветной,
И будешь смеяться, любя.
Мне всё это - легкость, мне всё это - ветер,
Хоть вовсе меня позабудь.
Я жить с "solo noi" буду где-то на свете -
Ты только пожалуйста будь.

Не играю

Вся жизнь моя - одна свобода воли,
И выбор мой - одно недоуменье.
Я продолжал исканья лучшей доли,
Когда оно и было мне, знаменье.
И пропадал без тени сожаленья,
И древо жизни время кольцевало
До самого последнего мгновенья,
До широты, которой не хватало,

До красоты колец на мёртвом срезе,
До мудрости, которой не читалось.
Давным-давно душа моя не грезит
Тем, чем взахлеб без устали дышалось.
Бери теперь сокровищ, сколько влезет
Там, где блестящим море расплескалось.
Давным-давно ничто меня не бесит,
Махнули бесы на мою усталость.

Вхожу опять в одну и ту же реку,
Уже не понимая осторожность,
Выгуливаю пуделем по снегу
Забытую забитую возможность.

И так и эдак в сумме будет верно,
Ведь мне же важно - жил я или не жил,
А перед кем я вёл себя примерно -
Не факт, что я их ангелов утешил.

Бог знает, что без воли нет свободы,
Он знает, что без воли много боли.
В соплях сидят моральные уроды,
Когда морали брюхо распороли.

И вынули рогатого младенца,
И жаль его и сиську ему в зубы,
В полосочку подали полотенце,
И были с ним, как с маленьким - негрубы.

И стало полотенце его флагом,
И вырос он, развился, опушился,
И даст вам еще дёру, бедолагам,
Кто с маленьким, с ним спорить не решился.
Мой выбор, может быть, - недоуменье,
Но я хотя бы что-то выбираю,
Не принимая вашего знаменья.

Прости

Прости меня за всю твою любовь,
Не знающую выхода наружу,
Когда-нибудь её я обнаружу
За вечным осуждением твоим.
А может быть мы просто вместе спим
В буквальном смысле?
Тенями по снегу блуждают наши мысли
На противоположных полюсах,
И свежестью в кудрявых волосах
Манит меня и отторгает
Твоя неразделённая мечта,
В которой ты - не та
И я - не тот.
Тебя взорвёт вот-вот.

Воспоминаний серпантин
Перебираю я один
И одному
Мучительно он дорог,
Без оговорок.

Дороги места,
Движенье вместе,
Города,
Капризы детские,
Вода,
Нас промочившая насквозь,
Когда мы ночью, на авось
Сквозь лес бежали.

Пронеслось
Виденьем призрачным во мне
Жаренье мяса на огне
В палатке спящим дочерям,
Походы вместе по горам.
Панамку съевший, ламантин
У младшей дочки озорной,
Я - доведённый до седин
Совсем бесстрашною тобой,
С детьми готовою идти
По краю бездны, по зубам
Рептилий дремлющих.
Я сам
До приключений жаден был
Но за детей чтоб страх забыл!? -
Не получалось,
Надо мной
Смеялась ты.
Я как чумной
В здоровой мыслящей стране
Гадал -
Как не свихнуться мне.
Чтоб старшей дочке получить
Какой-то рэйнджерский значок
В себе такую прыть развить
Я органически не мог.

И снова был я виноват,
Что долго в море отдыхал,
И что по жизни просто гад,
И по рождению нахал.

Но всё же был и я другой.
Места, в которых хорошо
Лягушек слушать под луной,
По карте я тебе нашёл.

А сколько нас к врачам несло:
Из детской ранки хлещет кровь,
С едой опять не повезло,
К клещам кусачим нелюбовь.

Вот так, вот всё оно и шло
Через тебя, через меня
Процеживало время зло,
Ночь отделяя ото дня.

Воспоминаний серпантин
Наматывал, желая жить,
По выжженной любви скорбя,
Старался заново любить.

Спасибо Вечности за миг,
Где наши дни переплелись.
За самый первый детский крик,
За память, за тебя
За жизнь.

Потом

Да, я решил работать над собой,
Взрослее стать, серьёзней,
Ближе к массам,
Смотреть на жизнь не пафосным пегасом,
Не красочным художником смотреть,
А чтобы взглядом душу мог раздеть
И выгоду какую-то иметь
Хоть изредка.

Не грозен ли он часом? - чтоб думалось, -
Не слишком ли хитёр
Трагически - комический актёр.
Утёр ты им, сопливеньким,
Утёр.

А что мне? Поработал над собой -
И вот уже лихой такой ковбой,
Гоню скотов, скачу себе Техасом,
И родиной любимою скачу,
Кручу-верчу,
И денег не плачу,
Над мелкотой соколиком лечу.

Заманчиво,
А надо ль мне оно?
Чтоб нравится?
Да мне это смешно.
Пускай у вас всё будет решено -
Кому дано, кого обойдено.

Не верится у вас в себя однако.
Такая драка
Из-за ролей второго плана.
Ах, как желанна
Любая жизнь,
И как непостоянна
Фортуна.

Вам на рунах погадать?
Иль с вами, глядя в небо, помечтать?
Отдать всего себя иль не отдать?
Comme a la guerre куда вам пленных брать,
Когда у вас идёт война с собою?
Накройся ж всё
Невинною мечтою.
Быть суждено в краю далёком том
Когда-нибудь и кем-нибудь
Потом.

БанкоМат

уроки финансового мата или записки банковcкого служащего

Я сижу, пишу в тетради:
В нашем банке столько дел
То ли доллар лихорадит -
То ли рубль ... похудел.

Переходим на биткойны,
По биткойнам план даёшь!
В закулисье неспокойны,
Знают - нас не ... надерёшь.

В Антарктиде филиалы
Открываем под водой,
Чтобы думали шакалы
Мир накроется : звездой,

Деньги к нам переводили
В антарктическую глушь
И сидели не ..звездили
По-швейцарски свою чушь.

В ипотеке, как в аптеке -
Съел чего - растёт процент,
Взял кредит - должник навеки -
Клаент вери импотeнт.

Наши планы - ваши планы.
Мы рекламу вставим где?
Не всегда мы там желанны,
Да! у Санты в бороде.

Я сижу, пишу в тетради,
Что б такого предпринять,
Чтобы всё как на параде
В нашем банке приподнять.
Что нам деньги, в них ли радость?
Да богатым скучно жить,
Нам пендосам сделать гадость
Иль Европу развалить.

И свои боялись, чтобы
Все счета пересчитать,
Обязав просить у Кобы
Всех охочих деньги снять.

Мы такие - мы брутальны,
С нами шуток не шути!
Мы в ютуб - а там Навальный
В телик - там Ну Погоди!

Ах же, да, пишу в тетради
Я про банк, япона вошь,
Все раденья мои ради
Напишу - не разберёшь.

О птичках

Говоришь ты баснями со мною
Как бы так, о птичках, например,
Обходя вопросы стороною
На библейский этакий манер:
У тебя, мол, в жизни всё иначе.
Ты не тот который: Ты - другой.
Я бы с джентльменом неудачи
Не дружила, друг мой дорогой.
Я и на судьбу тебе поплачусь
Не затем, чтоб ты меня жалел -
Я давно на жалости не трачусь -
Просто я хочу, чтоб ты был смел
И не почитал меня богиней,
От меня уже на сердце иней
Снежных безмятежных королев.
Я могла б стряхнуть его, задев
Краем Незнакомкиного взгляда,
Только привороженных не надо
В час непредназначенный будить.
Говорить!
Конечно говорить
Баснями,
О птичках например
На библейский этакий манер.

Мария

На одном плече ангелочек,
На другом пацан хулиганчик -
Первый в жизни расставил точек,
А второй запятых, засранчик.

Ну и как теперь жить вам, любо?
Против шерстки вам как, не дует?
Что-то крылья пришиты грубо,
Страж небесный не арестует?

Я же чистый лучистый, стражи,
Как о взрослом поющий школьник,
Я морально обеззаражен,
Мне б за песню айпад, иль стольник.
И всего то, и птички в небе,
И круги по воде, и лица,
Я же вырос на ширпотребе,
Ну чего б мне в нём не лучится?

На катюшах играли детки,
Детки в танках вчера играли,
Зацепились штаны за ветки,
А потом и страну порвали.

Я за я у них зацепилось,
И пошла по швам да парадам
Вся иссякшая божья милость,
Засиявшая красным задом.

Был велик человек - да вышел,
Превратился в замок песочный.
И никто его не услышал,
Кто ты нам, басурман восточный.

Только вот же оно - живое,
На одном плече ангелочек,
Говорит, говорит с тобою
И не хочет, не ставит точек.
Я смотрю на тебя и верю,
Что за всем этим - света бездна,
Никого и ничем не мерю,
Как в церквах Мария чудесна.

Да ну его

И все ей думалось: слащавец,
То ж говорилки говорить,
Чего б в коньяк тебе подлить
Чтоб тет-а-тет тебя спросить:
<Послушай, леший откровенный,
Придурок ты или надменный,
А впрочем, лёгкий мой предмет,
Я знаю - мне сравненья нет.
Хоть в стразах, хоть в папье маше -
Моя душа твоей душе
Да по любому - вечный свет,
Да от меня лекарства нет.
Поди купи себе конфет,
Слащавый на слово поэт.
Нет. Не скажу я ничего.
Пусть говорит. Да ну его.>

Никодим Сваровски

Умна, понятлива,
Ты слабо веришь в сказки,
И я, увы, не сказочный герой,
Мне менее всего пустой игрой
Ту вечность малую,
Рождённую тобой
Во мне
Назвать хотелось,
Сладко пелось
Внутри.

Не подбирать слова,
Вины не знать, летать
И смысла не искать
В как будто бы
Нечаянно рассказанном,
Предсказанном,
Отказанном судьбой,
Где даже тишина полна
Весной, людьми, черёмухой,
Тобой, водой целебною,
Волшебною, тропой
Над жизнью вместе пройденной,
Платейными вещами,
Мощами такого же, как мы,
Но мудрого.
Сваровски Никодим,
Саровский Серафим,
Не ты ль у врат стоишь
И думаешь: пускать иль не пускать их
Насмешников и грешников?
Пускай
Всё будет так как будет -
Рай так рай,
Иль ход конем, назад - уже не в ад -
Там любящих (Его) не любят,
Уже нас не погубят
Ни память, ни сомнения в себе.
Тебе весь этот рай, тебе,
Во имя трех
Иль двух
За коих окунаюсь я
И каюсь.

Ему

Дай выбор мне -
Остаться в этом дне,
Жить безоглядно
Прошлого не зная,
И по губам
Молчанья не читая,
Уверовать, что я
Судьбой любим,
В огне её горя,
Неопалим,
И боли нет.
Есть город над рекой,
Не Нижний, весь исхоженный, -
Другой.
Скамеечный небесный город.

В рубище

Послушай, Вов,
Ты сделал всё что мог,
Я здесь никто и звать меня - предтеча.
Я жил и там и здесь,
И в пустоте,
Где скрежет.
В рубище придёшь ли???
А он придёт.
Великая страна -
В твоих руках,
Отдай и будь покоен, воин.
Ты сделал всё, что мог.
Нас за грехи, и за Донбасс,
И за Союз и за мечты
Простят,
Им будет всё равно,
Другим российским, молодым,
Отдай страну.
Тот, что придёт - Слуга Господень
Ему ничто ни дачи, ни счета,
Ни кремль твой,
Ни власть -
Упасть тебе пред ним,
И западу упасть.
Отдай, когда поймёшь
Кто он:
Не циник, не насмешник, не предатель,
СОЗДАТЕЛЬ
Всё начнёт с нуля.
Земля другою станет
Восстанет мир,
Восстанет!
И ты поймёшь -
Когда.

Сок

Здесь сок берёзовый струится по стволам
И ароматом воздух наполняя
Меня меняет.
Я - уже не я.
Я - прелый лист,
Я - жук весною пьяный,
Я - голос, захлебнувшийся собой,
На звуки рвущий птиц,
Глубокий, звонкий.
Я - небо над серебряной Окой,
Дрожащей солнцем,
Робкой
Медлительной,
Проснувшейся едва,
Загадочной.
Слова, слова, слова -
Не надо их.
Достаточно молчать.
Дышать простором,
Всё кругом любить.
И бесконечно, безоглядно жить.

Зеркала

Я научился мило улыбаться
Улыбкой, за которой пустота,
И городом гигантских декораций
Давно ослеплена моя звезда.
Живу и там и здесь я, марсианин,
Дышу Землёй со всех её сторон,
И не пойму, я болен или ранен,
Или с Лилит коварной обручен.

Так манит рай, потерянный когда-то,
И вот я здесь, а рай уже в другом,
И с той и с этой стороны солдаты
У врат под серафимовым замком.

Что те, что эти - ценности едины.
Здесь безнадега, кто б ни победил.
Счета, дворцы, любовницы, машины,
Святой отец, который всё простил.
А Богу что? Любовь твоя - земная.
Желанья - призрачны, и тело твое - прах.
Глядишь в Него, Его не узнавая
В запыленных музейных зеркалах.

Музей Друзей

Актриса, лисонька, лиса,
В твоей бы сказке жизнью жить.
Не Вильям, я б мог написать,
Кому там быть или не быть.

Ну до чего ж мне хорошо
Ходить туда, ходить сюда -
Со мною под руку идёт
Моя давнишняя звезда.

Здесь Горький в горечи своей
Прошёлся прозой по умам,
И вот к чему известно ей,
Каких он перепортил дам,
И с кем кого не поделил,
Певец седых равнин и бурь,
Чтоб Буревестник воспарил
Во всю свою шальную дурь.

И говорил и говорил,
И слушала.
И всё - коньяк.
Пластмассовый Грааль допил,
Все тайны разболтал, дурак.

Ах, да, еще Бурмистров дом -
И я не знал, что ей сказать,
Чтоб ни о чём, и обо всем -
Ну не везде ж умом блистать.

Здесь закоулочкам звенеть
Её лукавым голоском,
Я с ней пытался Стингом петь,
Но слов не зная, пел молчком.

Нас, как детей, качала жизнь
В качелях не под нашу стать -
Держись, а лучше не держись -
Мне нравилось её качать.
Я обещал, я написал -
Да что мне написать? Пустяк!
Но если б я себе соврал,
Вся жизнь была бы просто так.

Разговоры

Поговорим,
Развяжем кармы узелки,
А может быть, увы,
Затянем туже.
Рассказывай о чем захочешь -
Ну же!
Легки слова твои,
Шаги твои легки.

По дну,
Тобою сотканной реки,
Пройдусь я в памяти,
И памятью продлится
Дорога в никуда.
Осветит лица
Багровым
Отражение твоё.

Он жить хотел,
И жизни остриё
Его коснулось, крови не задев.
Как ты жила,
Любовь свою пропев,
Свой правильно подобранный мотив
Не угадав и голос подсадив.
Амурными сетями интернета
Ты рассмешила -
Сколько в тебе света
Наружу просится -
Тебя не удержать.
Рассказывай -
Бог всё готов понять.

Сети

Там мусьё себе ищет мусью,
Там застенчивый герр ищет фрау.
Алгоритмами Брина
По нраву подберёшь себе карму свою.

Россиянин, непьющий, заметь
Не нашедший подругу в реале,
Пишет, пишет в любовном запале
Весь готовый подругу иметь.
Рыболов, математик, банкир
Интересен, расчёсан под йети,
Удивительный внутренний мир
В этом парне, но вот- тоже дети.

Фээсбэшник, надёга, оплот,
Соколиное что-то во взгляде,
В Подмосковие жить увезёт
Будешь ты, как звезда в мармеладе.

Христьанин, богослов, боголюб,
Ищет божью рабу обвенчаться,
А вот этот - ну больно уж груб,
Ну вот как с ним, таким, целоваться.

Тем не менее, в этой сети
Все желанны и все меня выше,
Таких циников век не найти,
Таким циникам писем не пишут.

Серая мышь

В одеяниях шпалоукладчицы
Краше ты, чем весь город Париж...
Есть такие вот сердцезахватчицы:
Я чего, мол, я серая мышь,
Я неладная вся, я нескладная.
Я - не я, я - беда во плоти,
Я такая вот вся предзакатная,
Вся готовая взять и уйти.
Говори, говори, только будь ещё
Хоть на чай, хоть не знаю куда,
Как тебя задержать, обмануть ещё?
Вот такая со мной ерунда.

Создателю и себе

Недоделатель,
Недописатель,
Ну хоть что-то позволь
Довести до конца.
Ты и сам-то такой же, Создатель,
Дети в нас, мы в тебя,
Ты, должно быть, в Отца.
За тебя здесь никто не допишет,
За меня кто-то будет другое писать
И услышит, конечно, услышит
Та, которой хотел я сказать.

И, которой сказать не хотел я,
За меня подберёт с интернета слова
Не такой, не у дел, не успел я -
Как свободна моя голова!
И пуста,
Что твой космос, Создатель, -
Совершенство, которого мне не понять.
Недоделатель, недописатель,
Каково было жизнь сочинять?

Приехал

От абсурда и страсти
Выть хотел, хохотать,
С вашей формулой счастья
Век его не видать.

Маги, ведьмы, бандиты
(Ах, зашились, скромны)
Говорили: иди ты
По просторам страны.

Я иду, молодею,
Время вспять, водка всласть,
Перед нею, ничьею,
Как бы мне не упасть.

Вот была бы потеха
На себя поглядеть -
Иностранец приехал,
От стыда помереть.

Да ну нет же:
Я - местный,
Я - Левша без Блохи,
Я - хороший и честный,
Я - писал вам стихи.
Тьфу, опять надоело,
Я ни там и не здесь.
Да какое мне дело,
С чем меня будут есть.
Здесь на родине рода
В колыбели любви
Даже эта погода -
Как моя C'est la vie.

Просияет от счастья
Красным шрамом закат.
А назавтра - ненастье,
Без вины виноват.

Там - любимые дети,
Хоть чуть-чуть да в меня,
Здесь любимые эти.
Боже, дай мне огня.

Мне не вымолить столько.
Я тобою любим?
Это ж надо насколько
Я хотел быть таким.

Спящая Красавица

Веретено воспоминаний. Злая фея -
Воровка жизнь. Принцесса сладко спит
В своих мечтах.
В летах
Ей ни стареть ни умереть не суждено,
Пока рука чужая не коснётся
Её судьбы.
Рабы
Застыли в дремлющей стране,
Как рыбы в студенеющей заливке.
Сливки
С губ её сорвать
Принц не решится -
Принцем надо стать
Там, где ни принцев нет, ни королей
Ни рыцарей, ни верных слуг.
Вакансии шутов, и те -
Мушиной лампочкой светятся в темноте.
Да и при чём здесь это?
Где-то,
Злая фея
Всё просчитала,
Сказки все перечитав,
Раздав веретена.
Одна
Принцесса спит в своих мечтах.

Голодные Птицы

И вот зачем всё?
В 45 стихов не пишут -
Одно из двух:
Прагматика иль дурь
В обоих полушарьях мира
Квартира, ресторан, вояж, война,
Голодных птиц кормящая она,
Машины, люди,
Жизнь - нежизнь со сцены
И близость перемены,
Дамокловым мечом готовая рассечь
Двух полушарий унисон.

Мой сон.
О чём он? Ни о чём?
Я в полувечности от смысла?
Иль вот же: числа -
Бесконечны, вечны,
Хоть мало их.
Быть может в этом суть?
Мгновенье счастья в вечность растянуть,
На всё рукой махнуть,
Голодных птиц кормить
И с этим жить.

Скамейка

Скамейка, вечер, огненный закат,
Отсутствие земного тяготенья,
Медовый привкус в свежести ветров.
Я слов таких ещё не знаю,
Которые могли б соединить
Светящуюся солнечную нить,
Скользящую по контуру лица,
С тем миром без начала и конца,
В который падаю,
В котором нет меня,
Летящего,
Сорвавшегося с нити.
В клубящееся небо отпустите
Огнём гулять
По контурам,
Легко.
Да что мне небо - небо далеко.
Скамейка, вечер, счастье на ветру -
Так близко.

Круги

Где мысль неслась
По замкнутому кругу,
Мне чудилось:
Я двигаюсь вперёд
Как вихрь, облетающий планету.

Рассвету каждому
Я искренне был рад,
Однообразья их не замечая,
И пройденное видя впереди,
Я прозорливостью своей гордился,
А ангел надо всеми нами вился,
Обезнадеживший из круга вырвать нас,
Всех обречённых,
Обручённых кругом,
Кружащихся в бездонной пустоте,
Узревших чудо-зеркало друг в друге.
Да-да, вы тоже в этом танце,
В этом круге,
Ступаете по собственным следам
В сомненьи и восторге от себя.

Жить можно и любя и не любя -
Вы знаете, кругов пройдя довольно.
Вам вольно,
Только вольно ли душе
Петлею кольцевать?
Летать охота. А как?

Вот Та

Нет, не хозяин я безудержным словам,
Я их услышал в падающем снеге
И в хлюпаньи назойливых машин.
Немногие из них легли строками
Вам тайно полюбившихся стихов
В той вечности, когда я был таков
Каков я был :
Когда во мне совсем другой был пыл,
Когда со мною молодость играла,
Когда мне думалось - меня не принимала,
Не знала ни единая душа.
Мне чёрт шептал: О как же хороша
Вот Та,
А я в чертей не верил,
И ангелы мне были нипочём,
Коль во плоти ходили мои грёзы.
Причём была иная красота-
Вот Та -
Сама способная прочесть
Мелодию не выпавшего снега.

Le Carrefour

Когда б я мог
Вернуться к перекрёстку,
Где линии судеб пресечены!
Когда б я знал,
Что к счастью путь не мечен.
Мне думалось,
Что выбор будет вечен,
И я вернусь,
Когда-нибудь вернусь,
И громко над судьбою рассмеюсь.
И даже сны мне не были подсказкой,
Не знающему бремени вины,
Не тронутому временем балбесу.
Я шёл от интереса к интересу,
Гонимый дуновением любви,
Горячим где-то там на перекрёстке
И тёплым в полу-жизни от него.

Поток

фрагмент 1

Хохмы хохмучие мучили
Млечный Путь.
Богом будь через столетия -
Ведь и я
Оборотиться хотел:
Тел не хватало астральных, ментальных,
Летальных опытов сколько
Пришлось пережить, чтоб
Быть самым теперешним мной.
Чтобы опять за стеной
Кто-то ходил рысью,
Кто-то читал мысли и
Скрёб ход под землёй.
Там за стеной
Свет наоборот
От глаза идёт к солнцу,
И солнце горит,
Пока на него смотрят,
Пока говорят с ним.
Грустно быть одним -
Надо общение,
Надо прощение,
Надо стену ломать ...ять.
Чем?
Нету материи крепче,
Надо эфиром стать,
Чтобы восстать над плотью,
Похоти дать по башке
И разом в эфирном мешке
Пройти сто тысяч пространств насквозь,
Чтоб врозь не было духа,
Единым чтоб был дух,
Слух чтобы слышал всё:
Пустоту, смехоту.
Расту семимильными к свету.
Глаза огромные -
Шарами Вселенная в них
Вселяется,
И живёт иллюзия тел небесных,
Честных учёных радуя.
Глядите, друзья, в микроскопы:
Там инфузория красная, синяя,
Цвет разложите в спектры.
Кроме всего точного, графиков, циферок,
Музыка есть вечная -
Ритмы не те, под которые
Аборигены пляшут,
Съевшие Кука.
Штука такая серьёзная - жизнь.
Не разберёшь её.
Врёшь, генная физикохимия,
Логика - как костыли
Камню безногому,
Чтобы ходить по камням.
Нам ли, миллионам меня воплощений,
Будешь доказывать нашу малость
В сравнении с формулой колеса?
Небеса не беса не смыслят
В формулах ваших,
Не влезут они в штаны и рубашки,
Сшитые вашим портным.
Блатным - по мерседесу,
Учёным - по капсуле,
Политикам - по конституции.
Каждому попрошу раздать,
Чтоб у всех было то,
Что не нужно им.
Нимб на башке,
Расту в высоту,
Забываю, где низ где верх -
Так далеко всё.

фрагмент 2

Володя бродит
С хороводом мелодий.
Живой здесь
Володенья свои обходит.
Есть истина.
Плоть кромешная
Глазу бельмом
Видеть её не даёт.
Встаёт Володя облаком,
Формулой в лаковом гробике
Тело ушло -
Пошло, товарищи, жить было,
Остыло желание жить:
Революция, проституция, конституция
Встали вокруг кольями с черепами.
Празднуйте праздник ваш.
На самый высокий этаж
Эмпаера Стейта Билдинга заберусь
И полечу шаром резиновым -
Воздух во мне живой.
Горы хочу,
В гору воткнусь семенем -
Вырасту деревом вбок,
Буду висеть, мечтать над пропастью:
Ток, электричество, человечество -
Легче ствол к виску было ему.
Думалось там
За клетками-марионетками,
За рублями-монетками,
За пляшущими человечками
Откроется ширма в рай пустоты.
Кудыкины горы - воры,
Украли такую жизнь.
Теперь вот ходи, божись среди вас,
Ругайся стихами.
Песня ж, она вот,
Сама тебе лезет в живот
И журчит голодом по неземному.
Такому голосу жить вечно -
Его не застрелишь сам.
Драма, комедия, логика,
Знаки всякие, плюсы, минусы -
Выньте занозу мне.
Нету гармонии с ней.
А ладно: летать так летать.
Ползает древнерусская тать
Кормится, землю рыхлит корням.
Рам египетский солнце несёт на рогах.
Ах, какая идиллия!
Мили я отшагал строевым
Под делбидонские бубны ваши.
Дервишем дальше пойду с сумой
Полной ракушек с сонатами моря.

фрагмент 3

Стучится
Маслом намажь, говорит, жизнь мою -
Буду большим другом тебе.
Борьбе бороться там суждено,
А здесь есть мир, гармония и прогресс,
Туда-сюда жизнь идёт,
Идиот и тот право имеет.
Болеет душа порой -
Хлоп ей пилюлю книжную -
Встала пошла босиком
По снегу до самого Нижнего города.
Бабу хочется снежную,
Нежную, с носом морковным.
Ровным дышу духом,
Ухом прижался к скважине,
А из неё музыка так и валит.
Вот вы говорите: болит.
Лечу всё -
Дыханием, взглядами.
Надо ли вам жить -
Вот ведь вопрос в чём.
Спросите его у зеркала.
За правым плечом плюс,
За левым плечом минус.
Синус, косинус, волны, мозги -
Такие стихи получаются, знаете, -
Прямо пойди и налей себе
Соку морковного.
Словно бы что-то такое в словах
Ознобом знобит.
Лит памятник, оркестры расставлены,
Кони горячими ноздрями
Нюхают в клумбе цветы.
Ты записался уже?
Чешется, хочется быть,
Жить по-новому. Скажут:
Кровь ему свежую залили в задницу
Весело прыгать-скакать,
Спать тридевятыми снами.
С нами такие коровы ходят в лугах!
Ах какие коровы!
Черные с белым.
Ел их, слышал: мычат во мне.
Нет, больше не буду.
Чуду верую, манне небесной.
Честною жизнью хочется жить
Перед собой.
Рой материй летает, жужжит, жалит -
Жалко расстаться с болью.
Модная нынче боль.
Щёлкая пультом экран, думаешь:
Как не купить?
Быть или забыть?
Прыть-то какая в колготках у них.
Тёплого съел и затих
Рыбкой золотой
На глубине.
Мне нравится тишина.
Есть три желания?
НА.

Телевизор

Крутится-мутится,
Гномы экранные
Кажут такую любовь,
Жизнь баснословную
Славные, злобные,
Сильные, жильные
Ходят в сортиры мочить.
Велено им быть
Самыми, самыми,
Мамами, папами,
Снежными бабами,
Толстыми рыбами
Бывшей советской страны!
Мы заявляем протест
Ноевой сущности.
Где приземлился Ковчег?
Мы - Человек,
Челошёл,
Челобряк.
Во поле вышел ямщик -
Песня погубит его.
Во! Какие пельмени
В наших рекламах -
Прямо ходить научились:
Шутка ли ?!
Вот вам бинокль -
Глядите на нас.
Раз такая пошла веселуха -
Где-то пивную трубу прорвало.
Зло - это когда не хватает чего-то:
Это вам скажет и в рясе монах,
И физик в очках,
И кто-то в штанах,
Резвый, завёлся -
Трудно ему объяснить,
Как наша жизнь непроста:
Ныне уже эмбрион
Вам досчитает до ста,
Старость уже наступает поздней,
Свинки с двумя головами родятся,
В космосе где-то, у чёрной дыры,
Светлые сущности нами гордятся.
Кажется мне: начинаю толстеть,
Кажется, мне не хватает пилюли,
Что уже кушает весь Голливуд.
НАШИ ИДУТ
На Восток и на Запад -
Радость какая!!!
Давайте за них
Скушаем что-нибудь,
Выпьем-попляшем.
Наши, ядрёна мать,
Правда же - НАШИ!
Деньгами пахнут,
С колечком в носу.
Что я несу
Миру и людям? -
Вот философский вопрос.
Рос, понимаете, рос
Словно бы куст в огороде.
- Будешь плодами плодиться? -
Брюхом поставлен вопрос.
Как мне ответить:
Природе не всякий прикажет,
Впрочем послушаем,
что нам расскажет
Народный артист, альпинист,
Знахарь и пахарь,
И ухарь и ахарь.
Чешет в затылке себе, -
Знаете, правда в Борьбе
С собою, с другими,
За правду, за имя,
За то чтобы всех накормить - обогреть,
Смыслом наполнить,
Желанья исполнить,
За лучшее самое -
Будь же неладно оно, -
Чешет в затылке, -
Сходите в кино:
Я вам там всё покажу.
Жу-жу-жу, жу-жу-жу, -
Муха летит по мушиным делам.
Как бы нам взять у неё интервью?
- Вы, извините, летите на юг?
- Друг мой, не надо в меня микрофоном:
Крылья помнёте,
А мне же - летать!
Нас, окрылённых, не все понимают,
Хоть всех и тянет порой к одному.
Музыка, музыка всё прерывает -
Хочет, хохочет, трясётся, рыдает,
Пальцами тыкает в зал,
- Ты мне любить приказал,
Ты мне ..., а я ..., а они ...,
Да зачем?
Видишь: совсем разлюбила,
СОВСЕМ!!!
Щёлк!
- Надоело,
Всё в чёрный квадрат,
Всё отпустило, отстало -
Я рад.

Два Дня. Июнь 2015

День 1

Мне когда-то было всё равно,
Кто в конце останется со мной,
Думал я что всё предрешено
Самою далекою звездой.
Я вдыхал весенний аромат,
Заполнял собою пустоту,
Мне мешало повернуть назад
Чувство, что я медленно иду.

Города, большие города,
В каждом из которых я мог жить.
Мне тогда не стоило труда
Свою жизнь по новой сочинить.
Я не торопился выбирать,
А, быть может, выбора не знал.
Мне всегда хотелось разыграть
Тех, кто мною даже не играл.

Я писал какие-то стихи
Тем, кого совсем не понимал,
И ладошкой скрытое хи-хи
Я за восхищенье принимал.

Перемен хотелось, перемен,
Так чтоб сразу всё на всё менять,
Выбраться из лабиринта стен,
Небо бесконечное обнять,

Чтоб понять, что в стенах был уют,
А у неба свой игривый нрав,
С молотка все дёшево берут,
Правота - награда тем, кто прав.
Вероятно, мне не всё равно,
Кто теперь останется со мной,
Всё что было в жизни нам дано -
Золото с неназванной ценой.

День 2

Жарким вечером летнего дня
Распахнувшихся улиц огни
На бессонного светят меня,
Мои сны оставляя в тени.

Рыбья стая холодных тревог,
В темноту унося серебро,
Мимолетом касается ног,
А по телу струится добро.

Лето бархатным вьется плющом,
Лето сладким по горлу журчит,
Лето в мыслях моих ни о чём
Оглушительно звонко молчит.

Мне так хочется вам рассказать
Обо всём, обо всём, обо всём,
Что мне выдалось перемечтать,
Что я вечно берёг на потом...

Звери

Ходят
Звери,
Бродят
Звери
В темноте
Ночного
Леса,
Об деревья головами
Ударяются
И стонут, -
Тяжело нам жить в лесу.

Отворите, люди, двери,
Это мы,
Ночные звери.
Подобрейте,
Отогрейте,
Феном высушите нас.

Напоите,
Накормите,
На ночь сказку
Расскажите,
И потом
Спокойно
Спите -
Мы не будем вас кусать.

Два Океана

Океан надо мной,
Океан подо мной,
Рассечённые тонкою
Мёртвой
Струной
Отражённого
Лунного
Света.
И вздыхает,
И теплится
Лето
В лапах сосен
Над тёмной водой.

Всё ещё не прошло,
Я ещё буду жить
И желаний своих
Исполненья просить
У бездонного звёздного неба,
- Знаешь, небо бездонное,
Мне бы
Чтобы было в душе
Всё, как здесь и сейчас,
Чтобы даже в последний
Закатный мой час
Я обнял эти два океана,
Рассечённые тонкой струной,
И вздохнуло б последнее лето
В лапах сосен над тёмной водой.

Гроза

Горные,
Чёрные
Зелени
Ярусы
Острым
Пронизаны
Яхт
Паруса.
Небо
Разводами
Серыми
Нарусо
Разом
Расплачется -
Грянет
Гроза.

Высшая Сила

Высшая
Сила,
Высшая
Сила, -
Молвили волны
Прибрежным камням, -
В белые нас лоскуты износила,
Выдохлась ветром,
Остыла,
Забыла.
Холодно,
Холодно,
Холодно
Нам.
Там, за вуалью тумана молочного,
Жёлтою точкою с неба цветочного,
Солнца откроется глаз -
С жалостью глянет на нас.

Камни холодные,
Камни голодные,
Скалятся вами стихии безводные.
Боязно,
Боязно,
Боязно
Нам
Быть рассечёнными
Напополам.

Там
Кораблями играли мы,
Гнали мы
Тварь океанскую, рыб косяки,
И грохотали мы,
И хохотали мы,
До неба их поднимали, бросали мы -
Вольною волею жили-гуляли мы,
Страха не знали,
Не знали тоски.

Вылижем,
Выточим,
Вымучим,
Вылечим
Каменных трещин лучи.
Время унылое,
Милое,
Вылови
Раковин пение -
И замолчи.

Ветер

Смешало время ложь и откровенье,
И он решил: < Бессмысленно прощать,
Ждать перемен, иль ничего не ждать.>
И ветром стал.
А ветру что за дело
До тягостей земли, томящей тело.
Никто не начертал ему пути,
Никто не гнал его.
Он сам решил уйти.

Уйти в большое небо без границ,
Играть крылами самых вольных птиц,
Ласкать в бессилии,
В задоре с ног валить.
Пустое дело - ветер усмирить,
Пока он сам не верит в недвижимость.

Неразрешимость сменит в нём решимость
И вновь, и вновь в движение придёт.
Он ветром стал - а ветер так живёт.

Здесь языки растений лижут тело

Здесь языки растений лижут тело,
Когда лечу в прозрачной глубине,
Здесь раковины с жемчугом на дне,
Здесь жизнь былая словно бы во сне,
А до грядущей право же нет дела.
Ах, до чего бывает вольно мне!
Ленивых рыб едва ли не касаясь,
Плыву себе неведомо куда.
Кругом вода и кровь моя - вода
То шёпотом, то гулом обращаясь
Звучит в висках восторженное <Да!>

Дыханье - в зазеркалье, надо мною
Так расступись же, солнечная зыбь,
И звоном слух застывший мой рассыпь
До самых гор, восставших над водою.
Хочу к ним плыть доверившись прибою.

И к ним несёт меня, и вот уж среди глыб,
Пугая крабов, птиц и стайки рыб,
Я медленно на берег выбираюсь,
От воздуха пьянящего качаюсь,
На камни раскалённые валюсь -
Я никогда отсюда не вернусь.

Я скала

Я б мог слова так выточить едва ли,
Как ветер выточил вершины этих скал.
Безмолвные, они бы вам сказали такое,
Что я в жизни б не сказал.

Огонь, искания, стремленье к совершенству,
Борьба между рассудком и душой -
Всё незаметно стало суетой,
Тоской по их застывшему блаженству.
Когда б во мне могло оно застыть -
Мгновенье улетающего счастья -
Я, как они, смотрел бы без участья
На мир, что я не в силах изменить.

Пусть к лучшей жизни плыли б корабли
(Увы, сей путь всегда был бесконечен),
А мне вполне хватило бы земли,
Где я - скала,
Где счастлив я и вечен.

Граниты

От солнца сосновыми лапами скрыты,
Укутаны мягкой щетиною мхов,
Багровые, вросшие в землю граниты
Сочатся слезами лесных родников.

Боюсь и люблю их, в себе затаивших
Холодный невидимый глазу огонь,
И будто бы к спинам чудовищ застывших
Тяну, цепенея, к гранитам ладонь.

Мне сладко быть пленником их притяженья,
Мне страшно нарушить покой их огня.
Не их - своего я боюсь пробужденья,
Не в них, а во мне - что-то больше меня.

Вот-вот оно вырвется солнцу навстречу,
Вот-вот моё тело расщепится в свет,
И я где-то там, высоко не замечу,
Что жизни моей уж пол-вечности нет.

Океан

Всё, что тревожило меня,
Я отпустил, оставил где-то,
Войдя в безбрежный океан
Живого солнечного света.
Был звёздами усеян снег
На дне его.
Прозрачный воздух
Чадру с теней приподнял,
Восходя.
И я опять, как малое дитя,
Касался новизны большого мира,
Не находя сравнения ему.

Значительнее всяких <почему?>,
Что были между мной и океаном,
Стал воздух, проникающий в меня.

Ни дня бы здесь
Я вновь не променял
На князем сумерек
Даруемую вечность.

Коль так неощутима быстротечность
И бренность бытия
В минуты, отдаваемые счастью,
То велика ли жертва -
Властью над рассудком поступиться?
Иль в сердце чутком
Приливом и отливом
Не шепчет мне великий океан
Такое, что рассудку и не снится?

Не лучшее, что можно потерять,
Оставил я пред светом океана.
И вот они встают передо мной -
Мечты мои со дна его, живыми -
И лапы снежные протягивают мне.
И с нежных лап взлетают птицы
Ввысь.

Проснись
- Ты тоже здесь -
На самом дне
Большого океана.

Сумрак

Дорога уходила в сумрак,
И сумраком был полон взгляд,
Тепла просящий и приюта.
Мне показалось почему-то,
Что я им бесконечно рад.
Живое тянется к живому
Пред наступленьем темноты,
Порою хочется чужому
Дарить последние мечты.
И слушать, как шумит дорога,
Чужому трепету внимать,
И всех стоящих у порога
Без задней мысли принимать.

Пусть те, что с сумраком во взгляде -
Не те, что в солнечном венце,
Я их, чего не знаю ради,
Встречал с улыбкой на лице.

Томили призраки былого,
Не отступая от меня -
Мне нужно было чьё-то слово
Взамен несносного огня.

Я был не в силах сам развеять
Из прошлой жизни миражи.
Бежать от них и их лелеять -
Не равно ль мука для души?

Мне сумрак глаз и холод речи
Был ближе чем слепящий свет.
Те, что зашли ко мне под вечер, -
Родились там, где света нет.

От них я видеть научился
Всё с оборотной стороны
И больше тратить не стремился
Себя на поиск глубины.

И не было душе так больно,
Ничто ей не касалось дна.
Мне было весело и вольно,
Мной заполнялась тишина.
Былое потеряло силу.
Что было пищей для огня -
Истлело, выдохлось, остыло.
Мир ветхий отпустил меня.

Я вижу то, что я не видел,
С чем нет, увы, пути назад.
Там - я любил и ненавидел,
Здесь - полон сумрака мой взгляд.

Кувшинка

Как красоту кувшинки дикой
Средь тёмных вод озёр лесных
Твою я прелесть созерцаю
Затем лишь, чтоб родился стих...

Пусть отраженьем на воде
К тебе я близок бесконечно,
Скажи, своею тенью быть
Зачем рождённому жить вечно?

Иль в чуждую стихию вдруг
Решусь сорвать тебя и взять?
О нет, мне было б наказаньем
Смотреть, как будешь увядать.

К тебе придёт владыка леса.
Пока ж цвети средь тёмных вод,
От красоты твоей пусть каждый
Себе присущее возьмёт.

Влюбляйся, радуйся, дыши.

Пустое, слышишь, всё - пустое:
Мечты, полёты над землёй.
Лишённый вечного покоя,
Не может обрести покой.

Когда, томясь от ожиданья,
Ты спросишь небо: < Я умру?>,
Жизнь неосознанным желаньем
Из камня высечет искру.

И всё опять пойдёт по кругу -
Искра, огонь, зола, следы -
Всё суета, но с ней разлуку
Надолго
Выдержишь ли ты?

И в час, когда б пред дивным светом
Вдруг разом расступилась тьма,
Все прошлые мечты об этом,
Тебя бы не свели с ума?

Мечты во тьме - лишь продолженье
Игры таинственных теней,
Не каждый принял откровенье
Из тех, кто видел, что за ней.
Уединенье, отрешённость -
Скорей насилье над душой.
Сомненья, память, нерешённость
Смущают призрачный покой.

Ты не найдёшь того, что ищешь
На дне оторванной души.
Забудь!
Вкушай земную пищу,
Влюбляйся, радуйся, дыши.

Любить по-своему

Любимцы муз, измотанные страстью,
Поют святое чувство вновь и вновь -
Хмельной восторг настолько ж близок к счастью,
Как то, что в них, похоже на любовь.
Я не хочу любить как пишут в книгах,
Я не хочу быть тенью чьих-то слов,
Пусть тешатся в классических интригах
Те, кто к иному просто не готов.

Я верю в то, что любящим друг друга,
Родиться друг для друга суждено,
Узнать в толпе с пол-взгляда, с полузвука,
Понять без слов не вожделенье, но ...

... Сокрытый смысл всего, что происходит
В мятущейся иль дремлющей душе,
Всего, что пониманья не находит,
Всего, что, может, умерло уже.

Для любящих могла бы стать преградой
Лишь злая смерть, да только и она
Железною могильною оградой
Разъединить их души не вольна.

Не ведаю: рождён я для кого-то,
Кто в мир пришёл за светом и за мной,
Возможно, что на это тоже квота
Есть у того, кто властен над душой.

Что до побед, я, право ж, не мечтаю
Быть в сучьей свадьбе лучшим кобельком.
Пусть жизнь - игра, увы я не играю,
И никогда не стану игроком.

Графа Мания

- Хмельная ясность полузабытья.
Скажите, граф, куда мы едем с Вами?
- На праздник, за пределы бытия,
Не едем, а летим над облаками.

- Да полно Вам, дорогу развезло,
Куда Вас чёрт несёт в такую слякоть.
Домой бы Вам скорее, да в тепло.
Промокли Вы - на Вас смотреть и плакать.

У Ваших ног покорный Ваш слуга.
Распутный граф, о, как Вы надоели.
О Ваши мне рулетка и бега,
Визиты, рестораны и бордели.

Хмельная ясность полузабытья
Скажите, граф, кто Вас лишил рассудка?
На праздник за пределы бытия!
Я всё-таки надеюсь - это шутка ?

Отпусти

Отпусти же меня, отпусти!
Где конец твоему предисловью?
Понимаешь, мне нужно идти
Наугад, без часов, за любовью.

Понимаешь, ведь я же живой,
Пусть хоть тысячу раз обречённый -
Сумасшедший, проклятый, святой,
Неуместный, нелепый, никчёмный.

Понимаешь, я верил, я ждал
Опустившийся, дьявольски пьяный,
Как рубаху я душу латал
И по-волчьи зализывал раны.

Я часами сидел у огня.
Я вымаливал чудо у Бога.
Понимаешь, спасала меня
Не холодная мудрость пророка

И не дар иронический мой,
И не мой истерический хохот.
Отпусти же - мне плохо с тобой,
Понимаешь, с тобой очень плохо.

Написанная судьба

Я сам себя ещё не смог понять,
Но обо мне уже в бумагах написали,
Каким-то странным термином назвали
И дали те бумаги прочитать.
Узнал я наконец, кого любил,
Пред кем я беззаветно преклонялся,
Каких я слов ещё не говорил
И сколько раз ещё не улыбался.

Узнал, о чём я думал до сих пор,
Что для меня превыше всяких правил,
Кому бы произнёс я приговор,
Когда бы Бог судьёй меня поставил.

Теперь мне ясно всё в моей судьбе,
Предсказанной, написанной другими.
И оттого мне иногда не по себе,
Когда своё я забываю имя.

Что для меня Россия?

Что для меня Россия?
Ветер в поле,
По осени унылые дожди
И вольный дух, томящийся в неволе.
И неопределённость впереди.
Какими флагами её не пеленали,
Каких речей ещё не слышала она,
Страна печальная!
Я часть твоей печали
Я - боль твоя.
Я - жертва и вина.

Сонет. Крым. РТ-7 1989г.

Огни в долине,
Призрачное море,
Во мраке горы.
Тишина
И полная луна,
Подёрнутая дымкой облаков.
Когда бы я не мог писать стихов
Я б помолчал,
Подумав о своём.
Нет! Мы когда-нибудь ещё сюда придём,
Когда не будет нас.

Хозяюшка-зима

По утру хозяюшка-зима
Снежным пледом землю застелила,
Под венец берёзки нарядила,
В белой дымке скрыла терема.

На морозе сна как не бывало,
Кровь кипит с домашнего тепла.
Хочется то ль жить начать с начала,
То ль вершить великие дела.

Снег мурчит лениво под ногами,
Словно бы большой персидский кот
На печи с закрытыми глазами,
Разомлев, про жизнь свою поёт.

По земле раздольного покоя
Я иду, как будто бы лечу.
Я не понимаю, что со мною -
У меня есть всё, что я хочу.

Леший

Почём Вам знать,
Томится иль ликует
Неведомая лешего душа.
Быть может он по лешихе тоскует,
Дремучий лес пугая и смеша.

Сидит на пне,
В ночное смотрит небо
И как стихи читает млечный путь.
Он настоящим лешием бы не был,
Когда б во всём была земная суть.

А может быть он с лешими друзьями
Поганую пьёт воду из болот
И песенки их лешие поёт
С одним лишь им понятными словами.

Для лешего в обители лесной
Любой цветок - души его продленье
Там, где его кончаются владенья,
Для лешего кончается покой.
Пусть люди говорят, что леший злой.
Он любит всех, кто с ним в лесу живёт,
Он защищает свой народ лесной
От тех, кто лес его не бережёт.
Когда бы он ни другом и ни гостем,
Хозяином бы в дом к тебе вошёл,
И леший свой порядок в нём навёл,
Где были бы границы твоей злости?

Не ты ли б нёс лешиное дитя
На шабаш ведьм с безумным ликованьем,
Возмездие б считал своим призваньем
Всех лешиев в болотах изводя?

Вот так и леший голову теряет
Когда не остаётся ничего
Чтоб строить мир свой, люди вырубают
До деревца зелёный мир его.

Так что ж, давайте, люди, лешим будем
Пугать детей,
Учить бояться лес,
И возносить свой разум до небес -
Давайте их на нашу жизнь осудим.

Ничто и всё

Как Демиург на берегу Вселенной
Стою пред миром, выдуманным мной,
В нём лес зелёным дымом над водой
И сном - неуловимость перемены.

Я - часть его, и он моё продленье,
То он во мне, то он вокруг меня,
Я существую, в памяти храня,
К неясному во мне прикосновенья.

Я маятник меж Да его и Нет,
Я существую только в отношеньи -
Как темнота есть света отрешенье
И в темноте ж смысл обретает свет.
Мой мир - есть Всё, и он же Ничего,
Он путь от отрицаний к утвержденьям -
Меж ними нет числа соединеньям,
И все - лишь части малые его.

Ничто - есть отрицание Всего,
Коль есть Ничто - оно Всему начало.
Когда б его хоть что-то отрицало
Оно б в тот миг и создало его.

Ничто - Всему одно лишь отрицанье
Ничто и Всё есть логики начало.
Всё остальное, как бы ни звучало,
Должно быть частью целого сознанья.
Но стоит только отрицанью части
Сравняться с отрицанием Всего,
Как будет меркнуть разум у того,
Кто примет в том хоть малое участье.

Вот так у мира вырванный мирок
Как шерсти клок расщепит ветер чёрный
Но что во мне?
Судьбы ль я сын покорный.
Иль от неё себя предостерёг?

Память

Пред тем, как твердь земная отступила,
Душа моя о твердь земную билась -
Мятущейся душе успокоенье
В короткий срок во здравие свершилось.

Бесчисленных миров открылась бездна -
Один в другом с иными временами,
В них правим мы,
Когда лишь правят нами.
Я буду там,
Когда я здесь исчезну.

Я был готов принять одно правленье,
В котором нет душе моей неволи,
Как нет ей больше нестерпимой боли,
Как нет ей вечно старости и тленья.
Правитель мой был самой малой частью
Всего, что есть
И всем, что есть был тоже,
От малого в себе единство множа
Он от щедрот делился своей властью.

Но всё, что в нём сверх меры единилось,
От малого не ведав единенья,
Неверное рождало управленье
И многому бедою становилось.
Я знал, что для него одно лишь слово
Объемлет смысл длиною в нашу вечность,
Из ничего рождает бесконечность
И, повторяясь, может быть лишь ново.

Коль есть во мне начало над собою,
Что Всё и Ничего в одном значеньи,
Я - это он, но в малом повтореньи
И лишь с одной единственной судьбою.
Коль целое на части разделять
И части всех частей деля, стремиться
Добраться до нуля, остановиться,
Чтоб всё с нуля начать воссоздавать-
То должен быть порядок созиданью
Из Ничего бесчётностью путей,
Различным единением нулей,
К мирам бесчисленным, единым в основаньи.

Как в каждом доме первый камень есть,
Что был всему строительству началом,
Так должно быть началу в самом малом,
И всех начал, как всех миров не счесть.

Был первый в бесконечности нулей,
И был второй, что шёл во свой черёд-
Так времени положен был отсчёт,
Как нам положен счёт ночей и дней.

А третьему был выбор, где иметь
Своё расположение от двух -
Так был на свет рождён пространства дух,
Как мы его умеем разуметь.

Но так, как мы не можем абсолют
Средь всех времён и всех пространств сыскать,
Любой из всех нулей мог первым стать.
И все из нас начала те несут.

Правитель мой поведал мне об этом,
И мудрость его памятью осталась.
Со знанием его мне показалось,
Я на любой вопрос готов с ответом.

Но что есть мир, когда любая тайна -
Лишь повод возвращенья к вечной теме,
Когда мечта навек уходит с теми,
Кому она случается случайною.

И понял я в моём уединеньи,
Что выбор лишь меж смертью и любовью
К тому, что для меня не будет новью,
Мне памятью оставлен во спасенье.

Так вы говорите - чудес не бывает?

Так вы говорите - чудес не бывает?
Но разве не чудо - заснежены ели,
Мохнатые, тёмные, с беличьим взглядом,
Закутались в белые шубки - присели.

Дух леса здесь был - отогрелся на солнце -
Вот след шельмоватый по снегу уходит.
Спугнули сороки косматого духа,
Но он где-то рядом за елями бродит.

Вот падает солнце, а вы всё твердите -
Чудес не бывает, чудес не бывает,
Так коль не бывает, идите и спите,
А я вот за духом по снегу шагаю.

Хочу о жизни узнавать из песен

Хочу о жизни
Узнавать из песен
И слушать мир
В божественных стихах.
Мне всякий рай земной
Невыносимо тесен,
Мне всякий день земной -
Неверие и страх.

Хочу листом лететь
Над самою водою,
Хочу быть ветром,
Чтобы жёлтый лист сорвать.
Хочу печальною осеннею порою
Дождями плакать, птицею кричать.

Когда не верит в Бога даже небо,
Когда летишь к звезде
И думаешь, зачем?
Уйти куда? В миры какие?
Где бы
Пристанище найти ты мог надолго,
Насовсем.
Идите к дьяволу,
Оставьте песню только -
В ней всё не так,
И в ней я мог бы жить.
Мне в этой жизни нужно
Ровно столько,
Чтоб лить - не вылить,
Пить и не испить.

Я создал мир иллюзий

Я создал мир иллюзий,
Где замки и цветы.
Где я кому-то нужен,
Как символ красоты
Всего, что есть земного,
Небесного в душе.
Я в этом мире будто
Когда-то был уже
Тогда, когда я чувством
Себя воспринимал,
Тогда, когда о многом
Я многого не знал.
Я в этом мире - Бог свой.
Я - Дьявол и творец,
Я волен быть свободным
С собою, наконец!
О, как мне безразлично,
Куда мы все идём,
Зачем ломаем пальцы,
Считая, что почём,
Какие скажут завтра
Разумные слова
И чья монументально
Застынет голова.
Я так устал от этой
Игры и проиграл,
Но думать не желаю,
О том, что потерял.
Ко мне придут и спросят,
Готов ли я идти,
А я отвечу просто:
Ведь нам не по пути.

Я пьян

Я снова пьян.
Прекрасное вино
И мысли -
Будто в новом измереньи,
Где всё или наивно, иль смешно,
Где и тоска - не вечность,
Лишь мгновенье.
Свободен вновь я,
Я забыл слова,
Но помню музыку
И нежное дыханье.
Парит душа.
Кружится голова.
Ещё не счастлив я,
Но это -
Ожиданье!

Горячие умы

Горячие умы,
Так много од героям
И искренних анафем подлецам,
Так много, что порою я и сам
Теряю нить и тешусь злой игрою.

Так часто мы желаем ограничить сужденья
О других и о себе,
Стремясь к определённости в судьбе,
Чтоб значимость свою в ней возвеличить.

Природой человеку не дана определённость
В каждое мгновенье -
Столь многое зависит от сужденья,
Что ни одна судьба не решена.

Как скуп на краски
Мир сплошных раздоров,
Бессмысленных навязчивых идей,
Единственный для множества людей,
Которым не до этих разговоров.

Их круг проблем не будет разрешим,
Пока совсем иные состоянья
Не даст очередной скачок сознанья.
Сколь долог путь - столь он неуловим.
Тот, кто постигнет таинство сплетенья
Незримого всех мёртвых и живых
С улыбкой прочитает этот стих...
Но были бы добры его стремленья!

По кругу

Я вновь бессмысленным нашёл
Любое действо и бездейство
В кругу, где правит лицедейство
И шут стремится на престол.
- Но чем могли бы быть полезней
Вы, ненавидящий людей?
- О вечная борьба идей,
Я ненавижу их болезни.
Я не желаю в этой давке
Стоять на чьей-то стороне.
И не хотел бы делать ставки,
На тех, кто выживет в войне.

Как объяснить тем, что друг друга
Быть может только не едят,
Что их руками сделан ад,
Что вечно им идти по кругу?

Кого люблю?

За что мне это всё?
За что?
Дрожь,
Сладковатый вкус
Бессонной ночи,
И шёпот тишины...,
Далёкое во времени
Волны
Движенье,
И, Боже мой,
Твоё прикосновенье.

Постой!
Останься тенью на песке,
Останься и молчи,
Как голос тени...
Я сам скажу слова,
Я сам найду их,
В море,
В небе,
В камне,
На вершине,
Я демоном плыву к тебе
На льдине,
Хочу растаять с ней
Перед тобой
Постой...
Останься тенью на песке.
Я эту землю на одной руке
К светилам подниму.
Опять схожу с ума.
О, боже,
Кого люблю?
Тебя?
Нет,
Свет и тьму.
Людей поэт, увы,
Любить не может!

Не весел дар воображенья

Не весел дар воображенья,
Кода при жизни видишь ад,
Когда воронами сомненья,
Как падаль, память ворошат.

Как камень в бездну - голос свыше.
Мои без перерыва сны
Никто не видит и не слышит -
Ни в ком здесь нет моей вины.

Круговорот причин и следствий
Я не могу остановить.
Какое горькое наследство -
Жить так, как невозможно жить.
Я знаю - мир не так устроен,
Мне - болью радости его,
Но сам я, верно, недостоин
Судить под небом никого.

Ты говорил, что знаешь

Ты говорил, что знаешь.
Где оборвётся нить,
Где двери в другую вечность,
И я бы хотел их открыть.
Ты говорил, облака за окном -
Белые города,
И в них могли бы жить Боги.
Я долго смотрел туда.

Ты говорил, что спичкой
Можно зажечь звезду,
Но ночи нужно дождаться.
И вот я сижу и жду...
Ты говорил -
В пустыне
Можно любовь найти,
Надо лишь знать дорогу.
Скажи, я готов идти.

Ты говорил, как демон,
Сидя за грязным столом,
В доме, где серые стены,
Тешась дешёвым вином.

Бродяга

Вокзал вечерний.
Суета.
Газета свежая в дорогу.
Вот объявляют поезда.
У стойки кошка лижет ногу.

Цыганки что-то продают,
У женщины ребёнок плачет,
Вот грузчики багаж везут
И воробей под лавкой скачет.

Горячий кофе, бутерброд.
С утра не ел. Сейчас пробило.
Вот закусил, набил живот
Неплохо.
Даже очень мило.

Стою. Курю.
И он идёт
В тулупе. Сумрачный.
Дремучий.
Котомку за плечом несёт.
Ботинки как несчастный случай.

Бродяга. Ученик Христа.
Сын Дьявола -
Глаза такие.
Вокзал вечерний.
Суета.
Газеты.
Кофе.
Он.
Россия.

Тоска

Змеиного блеска перчатка,
Рука, словно тающий снег.
Слеза на щеке или капля дождя?
Который на улице век?

Без времени, без измерений
С дождями являлась тоска,
Водила пером по бумаге,
А где-то кончались века,

А где-то ходили трамваи,
Иль брички по лужам неслись.
Старушки с худыми зонтами
Дождю говорили: Уймись!

А где-то любимых встречали,
В семейном кругу пли чай,
На деньги в картишки играли -
Проигрывали невзначай.

Кончались чернила,
Кончались века -
Всему есть конец,
Бесконечна тоска.

Монолог Мефисто

Их путь веками высечен
На камнях площадей,
И выбор дан из тысячи
Классических ролей.

От славы до забвения
Кто с хлебом, кто с крестом,
Кто с новым откровением,
Кто с новым топором.

Эпоха за эпохою,
Как по воде круги,
То радостно, то плохо им,
То тешь их, то не лги.
И что их понимание?
Толковых книг тома?
Иль робкие признания
В час ясности ума?

Я без труда для каждого
Из них найду крючок:
Да изведётся жаждою
И бездарь и пророк.
О, пламя благородства,
За жертв твоих числом
Нетрудно видеть сходство
С военным ремеслом.

Забавна дань тщеславию
Превозносящих честь
И жажда равноправия,
Похожая на месть.

Забавно упоение
Порядочных людей,
Завоевавших мнение,
Что кто-то их глупей.

Я балуюсь словами -
Жизнь - битва, жизнь - игра,
Полёт над облаками
Меж завтра и вчера.

Мне трудно не поверить -
Я знаю всё, что есть,
Я всё успел измерить
Аж трудно перечесть.

Он придёт издалече

Он придёт издалече,
Он поставит свечи,
Он зажжёт свой огонь
В пустоте наших комнат.
Он наполнит бокалы
Романтикой странствий,
Он споёт нам песню
Голосом птицы.
Он напишет на стенах
Страну сновидений.
С океаном надежд
Нам поможет слиться.
На расчерченном поле
Снова вырастут травы.
Травы скроют от нас
Прямоту наших линий.
Мы не будем уверены,
В том, что мы правы,
Но, возможно, как в детстве,
Нам понравится жить.
Кто-то вдруг за спиною
Вдруг почувствует крылья,
Кто-то вырвет свой голос
Из шумного эха,
Кто-то сможет хотя бы
Во что-то поверить
А кому-то захочется верою быть.

Эти дни

Мне эти дни как мёд, но с горьким перцем -
Сколь многого при жизни не дано
Нам понимать ни разумом ни сердцем,
Сколь многое, увы, предрешено.

Мои друзья - космические гости -
Грядущие хозяева земли,
Спасают мир лечением от злости,
Но для меня лекарства не нашли.

Я верю им и смею Вас просить,
Простить им отрешённую беспечность -
Устами их взывает к жизни Вечность
И, умоляя, требует любить.

Я верю им - я многим им обязан.
Но воля их - не перст моей судьбе
Я, как они, своим обетом связан
И верен неизменному в себе.

Где б ни был я - мой ум тревожит тайна
Единства всех законов и миров:
Чем дольше жизнь, тем менее случайна.
Как жаль, что не всегда хватает слов.

Как жаль, что не всегда хватает знаний,
Прозрения веков объединить -
Сколь многое здесь можно изменить,
Как много здесь бессмысленных страданий.

За высшие законы выдают
Лишь цепь их бесконечных проявлений
Немногие, что истину несут.
Откроет их, как вечно было, гений.

Мне жаль людей, когда я понимаю,
Что истина их душ не озарит.
И просто как стихию принимаю
Того, кто мне за это вечно мстит.

Кто честь воздаст мне?

Кто честь воздаст мне, если я умру,
Кто будет знать, что жил во мне писатель,
Коль всех своих собратьев по перу
Сменил я на собратьев по лопате?

Я средь испанопонимающих коллег
Кошу траву в Америке, закапываю ямы,
Когда в стране моей закапывают век
Живой, как жизнь, и, как она - упрямый.

Не то, чтоб скорбь. Не то, чтоб ностальгия -
Живет в душе какая-то тоска,
Уж, верно, не по нынешней России -
Скорее по величью языка,
По нашему единству, нашей вере,
По нашей мудрости и нашей доброте,
По нашему укладу, нашей мере,
По нашей всеобъемлющей мечте,
По людям нашим, в коих нет презренья
И ни к самим себе и ни к чужим,
По силе созиданья и почтенья
Ко всем, с кем миром мазаны одним.
Да, люба мне Америка, но все же
Я знаю - не моя она страна.
Кто честь воздаст, когда я подытожу
Несбыточных мечтаний времена?

Свобода

Мне верно на душу легла
Российская печать.
Своя свобода мне мила,
Чужой же не понять.

Хай! Я в Америке сейчас -
Здесь совершенный быт
Из-под земли достанет вас
И сразу ублажит.
Закон не то, что бы умён,
Но как незримые лучи
Через мозги проносит он -
Не пей, не падай, не кричи.
Работы непочатый край,
Такой, что не вообразишь
С оплатою - билетом в рай:
Иначе в рай не угодишь.

Здесь сфинксы долго не живут -
Все видят каменную плоть,
А чтобы вникнуть в суть, их суд
Решит всех сфинксов расколоть.

Что откровенье, что молва,
Здесь все едино пред людьми.
На то у вас и голова,
Чтоб два вам выбрать из семи.

Здесь чувствуешь, что лес не твой:
В нем водочка, костер, шашлык -
Обычай дикий и чужой,
А я к обратному привык.

Я как и все за чистоту,
Но против чистоты такой,
Когда тебя и сор сметут
Одной поганою метлой.

Идеи здесь нужны за тем,
Чтоб шоу не было конца,
А как решенье всех проблем
Подходит маска для лица.

В безвременьи моя страна
Мечтает жить, как здесь живут,
А здесь такая же весна,
Такой же парк, такой же пруд,
Такие ж люди всех мастей.
И не понятно, как же так
Из тех же составных частей
Мы сделали такой бардак.

Наверно в нас свобода есть,
Которой здесь недостает,
И я забыл её учесть -
Учту, и пусть она живет.

О себе

Ты не поймёшь
Того, что непонятно,
Ты не прочтёшь
Того, что не пишу.
Ты не поверишь
В то, что вероятно
Тебе я никогда
И не скажу.
Быть может,
Обо мне расскажут стены,
Печальная дорога в никуда,
Пожизненная близость перемены,
Из лучшего пришедшая беда.

О солнце и о себе

Каждый день
Восходило солнце,
И плескались
В его лучах
Сотни глаз,
Обращённые к свету.
Я же прятал свой взгляд,
Я пытался найти себя где-то
Далеко,
Там, где солнца нет.
Там, где просто тепло,
Там, где любят меня.
Я покой находил,
Но солнечный свет настигал,
И вдыхал в мои чувства огня.
Я одежды и лица менял,
Чтоб жить,
Чтобы заново дни начинать,
Но я так безысходно привык к себе,
Что умел лишь себя повторять.

Принцесса летаргического сна

Принцесса летаргического сна,
Пусть ветер солнца
Грудь твою ласкает,
Пусть ангел белокрылый
Рассыпает
У ног твоих
Златые семена.
Пусть белый волк
Несёт сквозь облака
В клыках зажатую
Пылающую розу,
И пишет на снегу
Безумная рука
Последний стих
Последнему морозу.
Пусть будет всё,
Как не было нигде,
Пусть поле сонных трав
Ложится пред тобою,
Пусть в каждой капле
Вспыхнет по звезде. -
Принцесса спит
Я - страж её покоя.

Мечтатель с дивана

Я, забыв о делах,
На диване лежал
И, как сделать иным
Этот мир,
Размышлял.
Мне звонили друзья,
Но шептал им в ответ
Голос мой,
Что меня в этом городе
Нет.

Приходили соседи,
С вечной просьбой помочь,
Но закрытые двери
Молча гнали их прочь.

Мне являлся мой ангел,
Он меня осенял,
Я срывался с дивана,
Я куда-то бежал,
Я садился за столик,
Чёрный кофе, коньяк.
Я садился и верил:
Всё должно быть не так.

С этой верою после
Возвращался домой,
Где забытые сказки,
Где мечты и покой.

Мечта бомжа

Кофе со сливками,
Солнечный ломтик лимона,
Бронзовых шпротов
Пьянящий густой аромат.
Вкусишь пирожное,
Глянешь на волю с балкона,
А под тобою цветущий щебечущий сад.

Исповедь момента

Вином,
Бездарными стихами,
Прозой дня
В себе я убиваю клетки,
Наполненные ею,
И становлюсь собою понемногу,
Но кто я?
Кем я был?
В дорогу звал,
Или чего-то ждал
И не дождался,
Хотел пророком быть,
Иль просто притворялся.
Не помню.
Не дал бы Бог тех слов,
Которые могли бы измерить душу,
Сердце передать,
А не сказав их, я себя не помню,
И не могу сейчас себя понять.

Рыцарь Изгнанья

Тихий парк с аллеей вдоль реки -
Милое моё воспоминанье.
Мягкое пожатие руки,
Добрый вечер рыцарю изгнанья.

Помню, он являлся в тот же час,
Что и я.
Так славно солнце тлело.
Золотом одаривала нас
Чёрная река.
В глазах горело
Пламя её тысячи зеркал.
Пахло мятой, свежестью, листвою,
Старый дуб ветрам стихи шептал
Про богов, про что-то неземное.
Рыцарь улыбался, как дитя
Плакал, пел, красиво изъяснялся,
Восхищаясь, радуясь, шутя.
Видно было, он забыть старался,
Кто он, что за крест лежит на нём,
За грехи какие проклят Богом.
Вдоль реки гуляли мы вдвоём.
Нехотя поведал мне о многом
Рыцарь злого рока моего.
Мог ли знать тогда он, до чего
Стану я похожим на него.
Был лишь парк с аллеей вдоль реки -
Милое моё воспоминанье.
Мягкое пожатие руки,
Добрый вечер рыцарю изгнанья.

Ночной костёр

Я на двадцать минут постарел,
Пока, глядя в огонь,
Вспоминал о былом.
Кто-то песню весёлую спел,
Кто-то молча следил за костром.
И минуты впустую прошли.
Я лишь только, ребёнком,
Собаку трепал,
Я о чём-то по-детски наивно мечтал,
Слушал сказки
И их понимал...
Вот и хворост друзья принесли -
Будет ярче огонь у костра.
И откроют шампанское,
Грянет Ура!
А быть может сегодня с утра
И об этих минутах
Я вспомню с тоской,
Чуть растает с рассветом
Туман над рекой,
Когда угли друзья закидают золой
И задумчиво скажут: <Пора>

Стена

Кто ты там за стеной?
Покажись, я тебя умоляю.
Что ты сделал со мной?
Ты хотел что-то дать мне понять?
Обещал,
Что когда-то в конце
Я, быть может, познаю
То, что стоит единственно
В долгом пути познавать.

Да, я сам тебя звал.
Я не мог без тебя,
Но с тобой
Я лечу.
Только крыльями часто срезаю цветы.
Я всё тешу себя,
Что вина моя там
За стеною.
Всё, как ты говоришь,
Но скажи наконец мне, кто ты?

Я пытался представить тебя
В ослепительно белой одежде,
Но лицо,
Будто свет от лампады,
Сквозь саван,
Сквозь тьму.
Это ты? - вопрошал я.
Но там, за стеною,
Как прежде:
Может быть...
Тебе надо понять самому.

Называл тебя Богом -
Ты дьявольским смехом смеялся,
Называл тебя дьяволом -
Ты говорил мне: <Окстись>.
На колени не раз
У стены пред тобой опускался
<Я не выше тебя,> - ты кричал мне, -
Очнись! Поднимись!

<У тебя за стеной кто-то есть,> -
Мне ни раз говорили, -
Кто такой?
Почему между вами стена?>
Отвечал: Я не знаю,
Его бы спросили.
Впрочем спит он, не слышит.
Я - часть его сна.>

Расскажите мне сказку

Расскажите мне сказку
Про розовый мир,
Расскажите мне сказку
Из розовых слов,
Расскажите мне шёпотом
В тишине,
Расскажите мне, мёртвые,
Про любовь.

Расскажите мне, слабому,
О Христе,
Расскажите мне, спящему,
О себе,
Расскажите мне, доброму,
Обо всём,
Расскажите мне, мёртвые,
При луне.

Завтра буду я грешником,
Завтра буду иным.
Завтра буду гримасничать
И глотать горький дым,
Вместо розовых запахов,
Вместо нежных тонов.
Буду сильным пред сильными,
Мудрым средь мудрецов.

Расскажите мне, мёртвые,
Как мы все нечестны.
Как мы все в этом каемся,
Утопая во сны.

Уставшие Люди

Уставшие люди
Уткнувшись в газеты,
Прочли, что их город
Проигран в карты.
Уставшие люди решили,
Что дальше им незачем жить.

Уставшие люди считали по звёздам,
Сколько им дней осталось до смерти.
Уставшие люди, не просыхая,
Продолжали пить.

Пили, чтоб стало немного теплее
Стынущим пальцам,
Что роют могилы.
Пили, чтоб чёрное стало светлее.
Пили, чтоб просто свалиться без силы.

Пустые глазницы к солнцу взирали,
Но не увидев привычного света,
Уставшие люди ложились на землю
И ждали, когда разорвётся планета.
Уставшие люди ходили, как тени,
Искали врага средь обломков зданий.
Уставшие люди безмолвно кричали
О том, что вот-вот уже с ними станет.

Я не уйду

Я не уйду,
Ведь я не всё сказал,
И то, что было сказано, -
Так пусто.
Ведь кто-то должен знать,
Чего я ждал,
О чём не договаривал.
И чувства,
Которые когда-то испытал,
Ужели всё к чертям?
Я не могу всему во мне дать имя.
Да ежели б и дал,
Вы стали бы другими?
И я б не стал.
И всё ж я не уйду,
Ведь я не всё сказал.

Жить бы просто

Жить бы просто
Без зла и печали,
Не вникая в глубокую суть.
Райской жизни
Мне нужно едва ли,
Мне б от мыслей своих
Отдохнуть.

Почему, Бог мой,
Где бы я ни был,
Всё как есть
Мне принять не дано
Ведь, наверное, люди
Могли бы
Быть не тем,
Что им предрешено.

Почему, Бог мой,
Так ненадолго
В голове моей
Свет и покой?
Почему мы
Как псы на иголках,
А не как облака над землёй?

Я прошу у тебя покаянья,
Остуди мою кровь до поры.
Ах, безумные наши желанья,
Невозможные наши миры.

Смешные, просите любви

Смешные, просите любви.
Так помните - любви не просят,
У тех, кто дьявола в крови
И боль его под сердцем носит.

Для них - другие облака,
И хмель их чувств пьянит иначе.
Вам - солнца луч. Им - блеск клинка.
Вам - положенье. Им - удача.

Вам - шелест утренней листвы,
Им - грёзы будущих сражений.
Наивные, поймите Вы,
Они не слышат Ваших пений.
Их души, может быть, чисты,
Как капля яда.
Они загадочно просты,
Как круги ада.
Смешные, просите любви
У тех же, кто в Вас же камень бросит,
У тех, кто дьявола в крови
И боль его под сердцем носит.

Пусто

Когда-нибудь
Я и о ней
С надменною улыбкой вспомню,
И буду думать,
Будто я сильней
Любви
Печально одинокой.

Красивыми словами напишу
То чувство
И себе же расскажу
О том,
Что было
Со мною.

Пусто,
О, как пусто на душе -
Ужели это будет?
А впрочем, коль судьба,
Так Бог рассудит.

О как я хочу быть свободным

О, как я хочу быть свободным
От необходимости жить.
Сидеть до конца у камина
И тростью угли ворошить.
О, как я хочу быть свободным
От необходимости ждать.
Болото томящих мгновений
Хотелось бы в капельку сжать.

О, как я хочу быть свободным
От выбора зла и добра,
Хочу поступать милосердно,
Не зная в руках топора.

О, как я хочу быть свободным
От лозунгов, сплетен, имён,
Быть просто невидимым миру,
Как чьё-то видение, сон.
О, как я хочу быть свободным
Мечтать, никуда не спешить!
О, как я хочу быть свободным
От необходимости жить.

Мститель

Я разобью стекло прикладом автомата
И ненависть моих звериных глаз
Ворвётся в дом,
Где - Ваше счастье,
Где был когда-то я
Послушным мальчиком,
Чудесным малышом.

Самоубийца

Холодный взгляд
Застывших глаз
И мёртвой кожи белизна.
И в полумраке
Терпкий газ,
Как запах крепкого вина.
Среди разбросанных бумаг -
Обрывок свежего письма.
Какой он, право, был чудак,
Ведь за окном
Весна,
Весна...

Не суждено собою оставаться

О, что мне ваших слов
Неугомонный рой,
Гримасы ликов ваших,
И прикосновенье.
Позвольте же
Остаться мне собой,
Забыть о вас
Хотя бы на мгновенье.
И всё же,
Что-то связывает нас -
Вы живы мыслию во мне,
А я, наверно, в вас -
И нам не суждено
Собою оставаться.

Слова

Слова, слова, слова.
Я их перестал понимать.
Хочу быть бездомным псом,
Идти в никуда и плевать,
Плевать я хотел на всех.

Пёс выше высоких слов,
Пёс просто сам по себе,
Пёс вне воспалённых умов.
Пёс может смотреть на жизнь
Глазами бездомного пса.
Пёс просто не знает слов,
Он просто не будет писать.

Пёс где-то найдёт себе кость
И место, где можно уснуть,
Пёс ночью не будет скулить,
Быть может немного
Чуть-чуть.

Когда все кончилось

Я помню привкус надвигавшегося дня,
Туман над озером,
Прохладой - хмель бессонный.
Я верил в это утро.
Для меня
В нём было всё.
Так верить мог влюблённый.
Я помню: танцевал на берегу,
Я помню: сердце леса птицей пело.
Я помню всё,
Но вспомнить не могу.
Когда всё кончилось,
Застыло, отшумело?

Ночь

Открыла чёрные бездонные глаза
Колдунья - ночь...
Неведомая сила
Пленила мир
И сном заворожила.

Смотрю в глаза ночи...
И будто пьян...
И будто нет меня
В недвижном бренном теле,
И будто весь я там -
В неведомой купели
Бездонных глаз её,
Иль падаю, иль возношусь...
Коль нет конца,
Так всё едино,
Летишь...
Летишь...
А звёздный ветер пусть
Всё гонит
Гонит,
Дует в спину.

Я - эта ночь,
Я - взгляд её очей,
Я - дума тьмы и звёзд
В волшебном взгляде.
Я, как и все, уйду,
Но буду в ней
Жить думою,
Жить вечно.
Бога ради,
Забудьте обо мне,
Иль помните, как сон.
Что память наша?
Розы на могиле?
Я столько раз был пылок и влюблён,
Что сам не помню -
Мы себя забыли.

Так пусть же ночь возьмёт мою любовь -
Ту, что не помню,
И которой ещё не жил,
Пусть вспыхнет и погаснет,
Вновь и вновь,
Она звездой ночной,
Моя любовь и нежность!

Улетайте со мной

Я прижмусь к Вашим нежным коленям
И заплачу,
Как сказочный принц,
Моя милая,
Слышите пение
На рассвете проснувшихся птиц?

Моя милая,
Слышите музыку,
Что томит моё сердце и ум?
Моя милая,
Если б Вы видели
Бездну трепетных мыслей и дум.

Я закрою глаза
И ресницами
Ваших пальцев желанных коснусь
И, наверное, с этими птицами
Буду петь мою радость и грусть.
Моя милая,
Будьте Богинею
В моей песне,
И будьте Весной.
В небо с облаком,
Синее-синее
Улетайте, мой ангел,
Со мной.

Я Просто в Вас Влюблён

Пардон, мадам!
Я тронулся умом
В который раз уже.
Но разве в этом дело,
Я умоляю,
Будьте моим сном
И ангелом во сне,
Божественное тело отдайте дьяволу,
Отдайте навсегда,
Сей ночи нет конца,
Пока горит звезда.
Сей ночи нет конца,
Пока я вижу сон,
Где ангел Вы,
А я -
Я просто в Вас влюблён.
Забудьте о мирском -
Нет ни добра ни зла,
Здесь только мы вдвоём
В чём мать нас родила,
Здесь только мы вдвоём
И этот лунный свет,
Загадочная тень...
И мягкий белый плед
У Ваших лунных ног
А я застыл на нём...
Мы люди без одежд,
Забудьте о мирском
Я не поэт,
О нет!
Ведь это только сон,
Где ангел - Вы,
А - я,
Я просто в Вас влюблён!

Вуалью чувств

Вуалью чувств
Душа взметнулась к небу
И губ творца ветров
Коснулась нежно.

Проснулся великан,
Расправил крылья,
Вдохнул весну
И выдохнул ветрами.

Всё закружилось
Облака, деревья,
Бездомный пёс,
Испуганные птицы.

Всё подхватили ветры
И смешали
В единый смерч,
Сметающий преграды.

Вуалью чувств
Душа легла в ладони
Творцу ветров,
Разбуженному ею,

Вуалью чувств
Предначертанье скрыла
И меру времени
Сравняла с мерой счастья.

Всё сначала

Был страх всё потерять в одно мгновенье,
Видением - неясный знак судьбы,
Усталость от полночной ворожбы
И дрожь от лихорадки отреченья.
Был день бесследный с заревом заката,
Был полон дом непрошенных гостей,
Бессмысленные тосты и тирады
О смысле жизни маленьких людей,

Час ясности от края и до края,
Мир сказок, оглушённый тишиной,
Распахнутая, близкая, чужая,
Огромная планета подо мной.

Был стук колёс, калейдоскоп вокзалов,
Преддверье Вечности и выход в никуда.
Был голос свыше - всё начать сначала
Отчаянно, безумно, от винта.

Будет день когда я догорю

Будет день, когда я догорю,
Метить версты золотом берёз.
То, о чем я не договорю,
Было бы достойно Ваших слёз.

Караваны серых облаков
Будет ветер странствий торопить.
Догорев, пойму я как легко
Оборвать связующую нить.

Лавры безмятежной тишины,
Чистых душ слиянья благодать
Вашим Богом мне не суждены,
Я готов был всё за них отдать.

Будет день, когда я догорю,
Укрывать глубокие следы.
То, о чем я не договорю,
Просто довело б Вас до беды.

Ночная моль

Над дремлющим огнём
Ночная моль
Трепещет, завороженная светом.
Так счастлив я,
Так жив я.
А доколь дремать огню -
Зачем мне знать об этом?
Я - вольный пленник этого огня,
Не он нашёл меня,
Я сам к нему стремился.
Ночная моль не знает света дня.
Я жив, пока огонь не пробудился.

Влюблённый Бес

Цинизм и пафос, блеск и пустота -
Влюблённый бес с бездонными глазами.
Молись, что б обошла тебя беда.
Войди на цыпочках и встань под образами.

Он - голос полусонной тишины,
Прозрачный яд на стрелах озаренья,
Глашатай отступающей весны,
Бесплодная надежда на спасенье.

Влюблённый бес рыдает и зовёт
В небесный храм с хрустальными вратами.
Бог видит всё и может быть спасёт.
Войди же в храм и встань под образами.

Мне кажется

Мне кажется,
Я стал одним из многих,
Кто помнит цвет
Её любимых роз,
Волшебный блеск
Нарядов её строгих
И золотистый лён
Её волос.

Мне кажется,
Я стал одним из многих,
Будивших горечь
В голосе святом,
Необъяснимо
Близких и далёких,
Небезнадежно
Грезивших венцом.

Мне кажется,
Я стал одним из многих,
Чьему огню
Был уготован срок.
Как много
В её песнях слов высоких,
Превозносящих
Неизбежный рок.

Дед

За лесом закат догорал,
Идти больше не было сил,
Сушняк нарубили, костёр развели,
Мальчишка присел, закурил.

Дед вытащил фляжку,
Разлил на двоих,
Мальчишке поменьше налил.
За день уходящий -
Не выпить грешно,
Вот колокол где-то звонил.

- Давай поболтаем.
Молчишь целый день.
О чём так печалишься, дед?
Мальчишка был весел -
Такое вино,
Наверно,
А может и нет.

- Давай поболтаем, коль просишь. Давай. -
Откликнулся нехотя дед.
Вино и немому развяжет язык
Наверно,
А может и нет.

Ты молод. Ты вряд ли захочешь понять.
Я стар. Мне теперь всё равно.
Дед начал... и взглядом куда-то ушёл,
Наверно такое вино.

Тебя не учили друзей продавать,
Что б каждому стало светлей.
Ты тысячи вер не захочешь убить,
Чтоб быть на полверы сильней.

Ты не был героем и не был никем
Ты чист, тебе хочется жить?
Ты любишь, когда не хватает любви,
Ты можешь о ней говорить.

Я так много видел - ослепли глаза.
Душа, что бокал через край.
Но что в нём -
Вода ли, вино или яд,
Не знаю, коль можешь - решай.

Мальчишка всё слушал,
А дед говорил.
Стемнело. Явилась луна.
Костёр догорал, и мальчишка уснул.
А дед себе налил вина.

Стрела

Когда-нибудь всё это пронесётся
Со скоростью несущей смерть стрелы -
Звезда во тьме бездонного колодца
И лунный свет сквозь чёрные стволы,

В хрустальный лёд вмороженная роза,
Печальная дорога, бой часов,
Неуязвимая, живая боль-заноза,
Тепло полузабытых голосов.

Изношенный, любимый свитер деда,
Хмельной сентябрь картиной на стене
И ночь без сна, неслышный шаг без следа,
Гадание на картах при луне.

Когда-нибудь всё это пронесётся
Вступленьем кратким в мертвенный покой,
Но дай Бог жить, пока ещё живётся,
Пока люблю, пока здесь не чужой.

Тетрадь

Не думай, кто построил этот дом,
Он был всегда, никем он не построен.
В нём всё, что может быть, а за окном
Нет ничего. Смирись и будь спокоен.

Так написал в тетради господин,
Который жил когда-то в этом доме.
Говаривают, жил совсем один,
Ел воду с хлебом, спал в хлеву, в соломе.
По домом, в погребе, нашли мы сотню вин:
Про них в тетради - Поступай, как знаешь.
Нет слаще их. Я дожил до седин и не Притронулся,
Но если ты желаешь - пей до конца-

В одной бутыли яд. Пока ты жив -
Ты пьян и счастлив будешь,
Ты будешь нищ и сказочно богат -
Пей до конца, а, впрочем, как рассудишь.

Я их не пил и, верно, был не прав,
Я жил здесь, но я не был в этом доме,
Мне всё казалось, за окном есть море трав
И семь небес и что-то ещё, кроме
Того, что есть, того, что может быть,
Того, что я, увы, не понимаю.
Наверно, надо было просто пить,
Коль есть вино, наверно, жизнь такая.

Так написал в тетради господин,
Который жил когда-то в этом доме.
Куда ушёл он? - Сотни добрых вин
Остались в погребе, да вот...
Тетрадь в соломе.

Я так её любил

Я так любил её. Я так её любил!
Когда мне становилось одиноко,
Когда я небесам произносил
Слова обиды, боли и упрёка.

Я на полотнах понимал лишь те тона,
Которые о ней напоминали.
Во всякой радости моей жила она,
Как и во всякой неразгаданной печали.
Сколь многим мог бы счастлив быть тогда
Среди щедрот судьбы, мне безразличных,
Когда бы с нею разделить мог иногда
Ту красоту, что лишь для счастья непривычна.

Да что об этом право вспоминать,
Теперь, когда вином полны бокалы.
Но пуст мой взгляд,
И нечего желать.
Давайте пить и ждать, того, что не бывало.

Тебе нравится магия слова

Тебе нравится магия слова,
Будто шелест листвы под ногами,
Будто шарф на ветру, будто пламя,
Будто всё это снова и снова.

Будто волны с полвздоха о скалы,
Будто в тёмную комнату кошка,
Будто в кофе ликёра немножко,
Будто сразу и хватит и мало.

Тебе нравится магия слова -
Так чего ты томишься молчаньем?
Рассудительным цепким сознаньем
Ты желаешь чего-то другого.

Ты, как волк, ищешь жертву глазами,
Как слепой ничего не находишь,
Нервно, молча ты около бродишь,
Только воздух тревожа руками...

Ты хотел бы любить, да боишься.
Выжжен, вырван любовью былою,
Изгнан, зол, держишь сердце в покое,
От полвздоха о скалы хранишься.

Тебе нравится магия слова,
Дьявол твой над тобою хохочет.
Ты же знаешь, когда он захочет,
Кошка в комнату явится снова.

Кошка в комнату. Кофе с ликёром.
Шарф по ветру. Листва под ногами.
И полвздоха о скалы. И пламя -
Вожделеньем. Звездой. Приговором.

Признание странного судьи

Я не ради суда их судил,
Просто ради суждений конечных.
Голос их не противен, не мил,
Я всё слушал и думал о вечных...

Вечных сумерках, вечных путях,
Вечных бедах от вечных желаний.
Я пытался найти в их словах
Для себя и для них оправданий.
Я скитался и был одинок-
Мне казалось - я понял так много,
Только высказать долго не мог,
Оттого судил молча и строго.

Что могли они знать обо мне? -
Восхищались, просили смеяться,
Я же думал потом в тишине -
Не того их учили бояться.

Не от злобы рождается зло,
Не всегда оно им в наказанье,
Просто, знаете, не повезло
Всем, поверившим духу изгнанья.

Я не лгал, только каждый во мне
Слышал то, что услышать мечталось,
Каждый видел в моей тишине
Отрешённость, покой и усталость.

Я не ради суда их судил,
Я судил по велению рока.
Кто-то свыше во мне говорил.
Я судил безучастно, жестоко.

С тебя - ты понимаешь

Зима промокла, постарела на глазах,
Снега последние лохмотьями истлели,
Вчера несчастная, продрогшая, в слезах,
Ушла из города под реквием капели.

Я проводил её. Бог с нею. Чёрт со мной,
Он счастлив, что ко мне вернутся птицы,
Весенний чёрт от радости хмельной
По пустякам смеётся - веселится.

Он говорит: Я радуюсь с тобой.
Душе твоей не будет дня покоя.
Пока ты жив, к чему тебе покой?
Бужу тебя - умой лицо весною.

Забудь о вечном, время ль вспоминать,
Когда-нибудь напомню сам тебе я,
Ты чувствуешь, что любишь не опять,
А в первый раз, безумствуя, хмелея.

Хмелея от весны и первых птиц,
Проси у чёрта всё, что пожелаешь.
Я рад служить тебе - я пред тобою ниц.
Исполню всё. С тебя - ты понимаешь.>

Блистательный сэр Иванов

Он назначил любовь на среду.
Приходите, он будет ждать.
Можно в полдень, как раз к обеду -
Сытый лучше умеет ласкать.

Методичный искатель успеха,
Рассудителен в выборе слов.
Методичный искатель успеха -
Блистательный сэр Иванов.

Он давно себе знает цену-
На визитке его цена.
Он выйдет к Вам, как на сцену,
Аплодируйте гению сна!

Он скажет, что видел Бога,
Он скажет, что много читал.
Он знает, где наша дорога,
Но сам не пойдёт - устал.

За ним - Ваше первое слово,
За ним - Ваш последний шаг.
И то, что Вам будет ново,
Ему будет просто так.

Да, каждый счастья желает,
Но каждый получит успех.
Придите к обеду в среду,
С любовью он встретит всех.

Я не знаю, где буду в среду,
Я не знаю, куда пойти.
Иванов приглашал к обеду-
Быть может, мне не идти?

Оборвется струна за струной

Оборвётся струна за струной
Всё, что всё-таки смеет любить,
Эту землю с её суетой,
Над которою можно парить.
И покатится с плеч голова
За твою безрассудную жизнь,
За твои дурные слова,
А пока не горюй, держись.
Друг руки не сможет подать -
Ты не станешь звонить ему,
Будешь гордо молчать и ждать,
В общем, быть тебе одному.

И любовь тебя не поймёт,
Или ты её не поймёшь.
Скажешь то, что она не ждёт,
И услышишь ты то, что не ждёшь.

Будешь горечь в себе давить,
Вспоминать колдовство её,
Снова Бога в церкви молить-
Ниспошли прощенье моё.

Ты бросал перчатку судьбе,
Ах, какой благородный жест.
Видно были силы в тебе,
Коль взвалил на себя сей крест.

За шаги твои наугад
И за мысли твои на взлёт
Через годы уличный бард
Ветрам песнь о тебе споёт.

Так иди туда, куда шёл,
И покатится с плеч голова
За твою безрассудную жизнь,
За твои дурные слова.

Ай Петри

Усните бесы в камне.
Бог туманами укроет
Беспредельный ваш чертог.
Взлохмаченными белыми бурьянами
Дремучими сединами Восток
Затянет медленно...
Светило не осмелится будить Вас-
Стороною обойдёт.
Пока вы спите, мир не переменится,
Господь его вам, бесы, сбережёт.

Друг зашёл

Вчера, под вечер, друг зашёл на ужин
С бутылкою домашнего вина.
Люблю друзей - кому ещё я нужен
В теперешние злые времена?

Такую ругань от него услышишь,
Что во сто крат милее похвалы,
Такое скажет, просто не опишешь -
Теплей всех слов, острей любой иглы.

Картошка с салом - славная закуска
К домашнему креплёному вину
Поужинали крепко мы, по-русски,
Я за столом бы, верно, и уснул.
Но друг, как выпьет, любит пить без меры
Берёт гитару в руки: тут уснёшь!
В его словах так много русской веры -
Душа на выпуск, хмельный голос в дрожь.

Вчера он пил, а я сидел и слушал,
И сердце настежь звукам отворил.
Да, я был пьян и с полусна разбужен,
Но что ж с того, во мне хватило сил
Понять, что мы живём не в довершенье,
Что в путанице нынешних времён
Тому же духу ищем продолженье,
Что был собой когда-то побеждён.
Мой дом - не опустевшая берлога,
Хотя бы потому, что друг зашёл,
Хотя бы потому, что песен много
О том, что нам должно быть хорошо.

Слияние начала и конца

Есть что-то роковое в возвращеньи
В мир постоянства, счастья и тоски,
Где все как на весах - твоё терпенье,
Твой пыл, твои проблемы, пустяки.

От безудержной страсти водопада
Останется раздолье вод речных,
От камни зажигающего взгляда -
Тепло и опыт полусонных глаз твоих.

Есть что-то, что когда-то возвратится
К слиянию начала и конца,
Есть что-то, что не может измениться
Ни для болвана, ни для мудреца.

Начала

Один, открыв глаза, увидел море:
Там солнце, рассыпаясь, трепетало,
Там сонно простиралась бесконечность,
Там уходили бриги в неизвестность.

Другой, глаза открыв, увидел каплю,
Она в листе ютилась одиноко,
Прозрачный свет застыл в её улыбке,
И утренняя свежесть и прохлада.

Те двое были братьями,
Но в душах есть близость, нет родства,
И потому-то один смотрел на мир,
Как в море смотрят.
Другой же видел небо, судьбы в каплях.

Оставьте меня в покое

Называя небо землёю
И стирая ластиком солнце,
Вы, конечно, по-своему правы,
Но оставьте меня в покое.

Славьте сифилис,
Пойте уродов,
Не дышите и спите стоя
В общем делайте всё,
Что вам нравится,
Но оставьте меня в покое.

Истекая слюной и кровью
Бейтесь в двери больной головою.
Я пойму вас,
Я сам сумасшедший,
Но оставьте меня в покое.

Праздник в аду

Ведьмы пьют вина
Из адского погреба.
Пьяные ведьмы поют у костра.
Сын сатаны
Им играет на скрипке.
День был тяжёлый -
Распяли Христа.

Смерть прекрасна

Люблю кладбищенскую тишь
И стон покойников в могилах.
Бывает, по крестом сидишь
И слушаешь,
И сердцу мило:
Ночная птица пролетит,
Иль дьявол на коне проскачет.
Он ночью, как и я, не спит
То молчалив, то горько плачет.
Бывает, дождь идёт всю ночь,
Волчица где-то завывает,
И тени убегают прочь,
А я сижу и отдыхаю.
Люблю кладбищенскую тишь,
Люблю смотреть, как звёзды гаснут.
Бывает, под крестом сидишь
И думаешь, как смерть прекрасна.

Забери мою душу, Господи

Забери мою душу, Господи,
Унеси её в дали дальние,
Нет покоя ей в этом омуте!
Стал я злее к ней...
Да печальнее.
Нет ей воздуха.
Нет ей пламени.
Безрассудная -
Кровь на знамени,
Смех безумного
Над могилами
Слышат вороны...
Коль немилыми
Стали милые,
Значит кончено,
Значит брошено,
Значит выдохся,
Всё изношено...
Мог бы песню спеть,
Мог бы сильным стать.
Мог бы день забыть -
Вечным камнем спать...
Ты во сне приди,
Заколдуй меня,
Забери мою душу, Господи!
Я устал искать.
Я устал терять,
Дай ей неба высь,
Да простор летать

Душу на десерт

По горло сытые минувшим,
Что на десерт хотите Вы?
У нас есть всё. Так что Вам, Душу?
Горячую? - Душ нет, увы.
Не держим. Что там над дверями?
Большая из папье маше?
Да Вы ошиблись временами,
Ей больше сотни лет уже.
Заплатите? Да все здесь платят,
У всех достаточно монет.
Ах, даже так? На старость хватит?
Была бы - продали. Жаль нет.

Муза

Пронизана иглами стужи,
Исхлёстана плетью дождей,
Зачем-то приходит послушать,
Как громко смеются над ней.
Как псы беспородные лают,
Как гимны поёт вороньё,
Как ведьмой её называют,
Как за двери гонят её,
Пьянчуге поэту отдаться
Великой тоской осенить,
На всё наплевать, промотаться,
И всех, проклиная, любить.

Не назначай ей срока

Молю тебя, не назначай ей срока
И именем своим не назови.
Сомкни уста, беспечная жестокость,
Над колыбелью девочки Любви.

Она светла, глаза её лучатся,
Хрустальные слезинки на щеках,
Кому ещё дано так улыбаться,
Так трогательно путаться в словах?

Сомкни уста, ей будет голос свыше,
И над челом - из роз святой венец.
Кому ещё дано так ясно слышать
Неровное биение сердец?

Весть о Весне

Мне звёзды в руки, ангелы во сне,
Глоток живой воды и голос с неба.
Стрела под сердце вестью о весне,
Родившейся под сводами вертепа.

Мне гул вселенной, воля всех ветров,
Мне свет в глаза, мне белый конь пророка,
Мне мудрость закружившихся голов
Без ясности отпущенного срока.
Мне дрожь от счастья, муки на огне,
Глоток живой воды и снова голос с неба,
Стрела под сердце вестью о Весне,
Родившейся под сводами вертепа.

Вечер

Из марева неведомой мне дали
Гнал ветер-пастушок барашки волн,
И миражами в той дали вставали
Морские царства и скиталец-чёлн.

В моём воображении всё было
Границею реальности и сна.
Купальщиков на берег выносило
Как ратников седого Нептуна.

Шло на покой уставшее светило
Перину облаков позолотив,
В огонь и чёрный остов обратив
Всё, что доселе красками пестрило.

Как на свечу в распахнутом окне
Дыханием неровным и прохладным
Дышало море на меня, и мне
Казалось всё значительно и складно.

Мессии

Ещё не родилась твоя звезда,
Ещё пол-вечности до нового явленья,
Ещё не все изведал искушенья
Мир, недостойный твоего труда.

Обречённый

Мы не знали, ей-богу, не знали,
Что он больше уже не придёт,
В карты счастье ему нагадали,
Потешаясь: <Безумным везёт>.

Подарили на счастье подкову,
Друг похлопал его по плечу
- Мы с тобой, старина,
Завтра снова
Веселимся, кутим. Я плачу.
<Старина> посветлел, рассмеялся,
Взял гитару, коснулся струны,
Посмотрел нам в глаза,
Да замялся
- Не могу я. Вы слишком пьяны.

Кто-то крикнул: Старик, обижаешь,
Да одёрнул смышлёный сосед:
Помолчи, коль ни чёрта не знаешь.
Он - святой. От него, видишь, - свет.>
А святой уже пил себе водку
Да украдкой на даму взирал,
Говорил удивительно кротко,
Чаще просто краснел и молчал.

Помню: кто-то поставил пластинку.
<Старина> её очень любил -
Чудо музыка - как паутинка
Через пальцы,
Как дождь оросил.

Но тогда он не стал её слушать,
Он сказал: Может быть, не сейчас.
Ради Бога, не трогайте душу,
Есть же что-то попроще у вас.>

И пластинку, конечно, сменили.
Было весело. Торт принесли.
Он просил, чтобы свет погасили
И в подсвечниках свечи зажгли.

После встал он и молвил:
Прощайте,-
Торт не пробовал, чая не пил, -
Мне пора. Без меня
Не скучайте>.
Мы привыкли - он так уходил.

Мы не знали, ей-богу, не знали,
Что он больше уже не придёт,
В карты счастье ему нагадали,
Потешаясь: < Безумным везёт.>

Ту подкову, что мы подарили,
Он оставил под дверью у нас
- Вам на счастье, потом говорили
Кто не знал, как он зол был подчас.

Идеологи Жизни

Я - там,
Я - с теми, кого больше нет,
Чьи призраки живы поныне.
Я знал их людьми,
Я любил их,
Свой свет
Готов был отдать им,
Чтоб видеть сиянье их лиц.

Не надо фальшивых афишек
Людского единства,
Не надо возвышенных фраз
На фасадах публичных домов.
Мы сыты своей незаслуженной славой,
Мы слепо идём на уверенный зов
Парадных плакатов
И падаем в грязь.
Довольно губительных мифов!
Долой вашу власть,
Идеологи жизни!

Зима

Босые ноги
Тёплого песка коснутся,
Проснётся блеск в глазах,
И камни оживут вокруг.
Одежды сбросив,
Люди понесутся
К воде,
И, рассыпаясь радугою брызг,
Слепые волны
Примут их упругие тела
В свои объятья.
Опять я
У зимы не нахожу тепла и света.
Скорей бы лето что-ли,
Да погулять на воле,
Да подышать испариной
Полей цветущих.

А много ж нас, наверно, ждущих
И замерзающих с надеждой
На милосердие Природы,
И с острова своей жилплощади
Взирающих на мир,
И предвкушающих
Пьянящий дух свободы,
Которую дарует Бог
Нам смертным.
Пока же только ветер с гор
Среди разрушенных жилищ холодных,
Да кое-где проталины во льду -
Обманчивые знаки
Наступления весны,
Лучи порывов благородных
Земных богов,
Да радостные сны.

Не Бог

Больные, влажные глаза,
Сухие губы,
Слабый голос -
Не ожидал тебя таким,
Мой Бог, увидеть.
Что с тобой?
Не ты ли каменной рукой
Мильоны судеб направлял,
Не ты ли этот мир поднял
Над бездной
И логикой своей
Железной
Нас ежедневно убеждал
В непогрешимости путей,
Ведущих в рай.
Ужель не вечны боги ?!
Иль ты не Бог?
Ты лгал?

Кто я?

Тёплые звуки,
Туман,
Отчуждённость,
Матовый блеск стекла.
Грани предметов,
Зависших в пространстве,
Сонные тени,
Немые тела.
Мысли застывшие,
Воспоминания,
Мёртвые руки,
Дыхание роз.
Слёзы,
Беспомощность,
Непонимание,
Молящий взгляд
И нелепый вопрос:
Где я
И кто я?
Зачем
И как долго?
Что может пламя
Горящей свечи?
Сжечь?
Обогреть?
Осветить?
Да и только?!
Может и этого хватит
В ночи.

Творцу

Светлый воздух, молчалив и недвижим,
Восстаёт прозрачною стеною
Пред тобой.
Твоя дорога здесь.
Эти неразбуженные земли
Ждут твоих следов, пока ты свят,
Ждут, пока не знаешь вкуса крови,
Ждут, пока тобою не распят
Бог твой,
Пока разум жаждет нови.
Ждут, пока огонь в твоих глазах,
Ждут, пока ты ищешь и находишь.
Ждут, пока ты чувствуешь,
А там,
Где ты плотью жив,
Где телом дни проводишь -
Балаган царей
И мусор улиц,
Марш чужих побед
И смех рабов,
Бури и затишья,
Море слов
На крышах зданий,
И мильон таких созданий,
Как и ты, любить готовых.
Но уж если день не твой,
Их трибуны, торжествуя,
Крикнут,
Что твой дом сгорел,
Крест растоптан,
Не тобой
Время украшать обложки.

Может Не Нам Этот Мир?

Хаос событий.
Движение мыслей и рук,
Трепет,
Отчаянье,
Гнев,
Несвершённость желаний.
Беглое чтение писем
И горечь разлук,
Лица забытые
В зеркале воспоминаний.
Запах сирени
И запах холодных могил,
Ждущих тепла
Беззащитного тела.
Поезд ушедший,
Отсутствие часа и сил
На исполненье
Единственно нужного дела.

Список несказанных слов,
Невоспетых имён,
Пепел у ног,
Нищета разорённого храма.
Гибель пророка,
Чужой неразгаданный сон.
Боги незваные, чья-то семейная драма.

Стих недописанный,
Стёртая с карты судьба,
Серые лица
И подпись под приговором.
Свет недошедший,
Застывшая в камне мольба...
Может не нам этот мир?
Его логика кажется вздором.

Просто Встретить Взгляд

Нет,
Не коснуться,
Просто встретить взгляд,
И раствориться в нём,
И обратиться в невесомый трепет...

О чём я впрочем?-
Мы же над
Всем этим призрачным.
О прочь,
Сентиментальный лепет моей души.

Я вновь с презреньем гляжу на жизнь,
Отсчитывая медные гроши
За горстку популярных истин
Взамен дурманящего сна.
И снова для меня Весна -
Связующее цикла.

Черный Квадрат

Был он прост,
Как чёрный квадрат.
Был как чёрный квадрат бесконечен.
Он любил наблюдать закат,
Но жалел,
Что так день быстротечен.

Он смеялся,
Когда смешно,
Он рыдал,
Когда били слабых,
Он любил дорогое вино
И мечтал об одной,
Не о бабах.

Он силён был,
А чаще слаб,
Был немного иной,
Чем другие,
Не вставал на колени,
Как раб,
И не лез в господа и блатные.

Не был гением, иль дураком,
Не стремился отдать все силы,
Он не шёл по тропе напролом,
Не смотрел безысходно в могилы.

Не хотел умирать,
Но в землю
Опустили в конце концов.
Он ушёл, как сотни уходят.
Время стёрло его лицо.

Я есть я

Я слов не нахожу,
Я отвожу глаза,
Молчаньем на насмешки отвечаю.
Я жду чего-то...
Я летаю,
Но не всегда,
Бываю просто пьян,
Бываю циником,
Ищу дешёвой славы.
И если Вы осудите меня
Вы несомненно правы,
Но я есть я!

Слово Любовь

Если слово любовь
Лишь для рифмы строк,
Если сердцу мерило -
Кардиограмма,
Тогда чем же он ценен,
Этот праздный мирок
Среди прочего хлама
Бесконечной вселенной?

Безумцы

Безумцы с факелами веры
Ступают на гранит веков
Под своды триумфальных арок,
Под звёздно-бархатный покров
Ночного неба,
Готовые тела свои отдать
На суд убийц всесильных.
Слагают гимны им же,
Целуют мантии,
Тирады произносят в их честь.
Но мир изменчив,
Был и есть,
Быть может, что-то будет
Возможно,
Кто-то выбежит на плац
И скажет этим падшим:
< Люди!>

Плохое Настроение

Седой туман.
Мерцание бесчисленных огней.
Шум жизни механической.
Тоскливый лай собачий,
И нервы проводов напряжены
От телефонных шёпотов и криков.
Неудачи.
Просчёты.
Смех витрин.
Опустошённость.
Твой взгляд расскажет обо всём,
Неразрешённость тем твоих,
Боль сердца твоего
Допишут мрачный холст.

После Праздника

Застиранное, выцветшее знамя
Безжизненно повисло.
Закончен праздник,
И я без смысла
Брожу по коридорам улиц.
Пустынно.
Тоскливый вечер
Пожирает краски дня.
Так много выпито и сказано сегодня,
Что у меня вскипает кровь в висках
И я не знаю, что со мною будет,
Боюсь проснуться сумасшедшим,
Боюсь, мой друг меня забудет.
К кому тогда идти?
Я не умею завоёвывать любовь.
Я не могу найти звезды своей на этом небе.

Эпизод

Моё почтенье тем,
Кто строит замки,
Кто создаёт миры,
Меняет дни,
Тем, кто зажжёт огни
В ночной пустыне,
Голодным пищу даст.
А я -
Я просто нарисую осень
И тишину,
И падающий лист,
И птицу над водой -
Мне кажется порой,
Что в этом эпизоде всё:
И цель,
И смысл,
И музыка души,
И чувства.

Другу

Когда небесное становится земным,
Когда с принцесс вдруг падают вуали,
Мы забываем чувства
И глядим,
Который час
От жизни,
Не пора ли
Заняться делом?

Тоже Другу

Хлопают двери.
Люди приходят.
В холле запущенном
Гомон вскипает.
Тусклые лампы
Сквозь светлые слёзы
Медленно тают,
Медленно тают.
Люди приходят,
Люди уходят,
Радостны лица,
Лица печальны.
Брошенный пёс
В ожидании бродит.
Может быть,
Кто пожалеет случайно.

Ах!
Вот и ты,
Я так рад тебя видеть.
Здравствуй!
Ты чувствуешь холод ладони?
Жуткий мороз в этом мире,
А помнишь:
Южное солнце
И Чёрное море.

Лёгкую музыку,
Говор камней
В шумных отрывистых всплесках прибоя,
Всюду тела недвижимы людей,
Властная нега тепла и покоя...
Хлопают двери,
Люди приходят,
В холле запущенном
Гомон вскипает.
О, как я рад тебя видеть,
Мой друг!
Вместе давай о былом помечтаем.

Пророк

Спой свою песню, Пророк
Скукой томимому стаду-
Сытный получишь кусок
Или...
Чему сейчас рады?

Спой свою песню, Пророк,
Под завывание вьюги
На перепутье дорог
Песню о солнечном юге.

Развесели нас, чудак,
Песней цветущего сада,
Музыкой света,
Летящей во мрак.
Боже,
Нам так это надо!

Что сказать тебе?

Ну что сказать тебе?
Каких логичных слов
Ты ждёшь из уст
Безумного поэта?
Как объяснений ждут у колдунов,
Как от певца ждут то,
Что им не спето.

Откровение Садиста

(тёмный юмор)

Я б с робким наслаждением
Вам вены перегрыз.
Скажу -
Вы и обидитесь на детский мой каприз.
А я б ещё и голову
Дубиной Вам разбил
И, слизывая кровь со лба,
Я б втайне Вас любил.
Я рвал бы мясо тёплое
И плакал, как дитя,
Я б сердцем Вашими завладел
Немного погодя.
Меня пленил бы мёртвый свет
Остекленевших глаз
И я бы понял, наконец,
Что жить не мог без Вас!

Смутные Времена

Вчера на стол
Был подан человек,
Ещё живой
С открытыми глазами
И синими от холода губами
Такой печальный, право, человек.

Мы с удивлением смотрели на него,
Мы пили водку,
Чтобы не свихнуться.
Мы все не понимали ничего,
Мы силились друг другу улыбнуться.
Какой-то пьяненький убогий старичок,
Блеснув глазами,
Вытащил топорик.
И голову печальную отсёк -
Был крик надрывен,
Привкус водки горек.
Чего вы испугались, господа?
Теперь так можно -
Власти разрешили, - вещал старик, -
Начнутся холода
И все мы будем корчится в могиле

Потом он тело мелко изрубил,
Ругаясь матерно
Сквозь сточенные зубы,
И каждому в тарелку положил
Кровавый кус,
Облизывая губы.

Когда я призраком бесплотным...

Когда я призраком бесплотным
Входил под своды тишины,
По плитам мрачным и холодным
Стелились тени Сатаны.

Мой дух искал уединенья,
Но чёрный ворон шёл вослед...
Я тенью губ шептал моленья,
Но каркал он - возврата нет.

Я разводил до сводов пламя,
Чтоб сжечь его, я сам горел
И сам тушил огонь слезами,
А он над паром крылья грел.

Я камнем падал, дымом вился,
На плитах каплей застывал,
Но ворон надо мной глумился-
Потешься - каркал он и ждал.

Когда я призраком бесплотным
Входил под своды тишины,
Я понял - трудно быть свободным,
Взяв жизнь в залог у Сатаны.

Подоконник

Поставлю кофе,
Надкушу конфету,
На подоконник сяду -
Буду ждать,
Разглядывать вчерашнюю газету,
Слова забытых песен вспоминать.
Быть может, кто придёт без приглашенья,
Без надобности, просто поболтать -
Отличное клубничное варенье
На этот случай есть -
Не жалко,
Буду ждать.

Собаке брошу кость -
Пусть веселится.
Собачья радость -
Всё душе теплей.
Когда б в собачью плоть переселиться
Могла душа,
Как славно б было ей.

Включу приёмник,
Пусть себе бормочет,
Забавно слушать:
В Африке тепло,
В Москве дожди, ветра и гром грохочет.
В Америке чудесно, как назло.

За окнами - охрипшие вороны
На чёрных ветках-
Вот кто мне родня:
Бездарно, безнадёжно окрылённы -
Бог точно так же окрылил меня.

Поставлю кофе,
Надкушу конфету,
На подоконник сяду ,
Буду ждать,
Быть может муза явится поэту...
Стучится кто-то
Кто там, вашу мать?

Смятённый Дух

Смятённый дух нетрудно приручить
Улыбкою, кормлением с руки,
Умением красиво говорить,
Смиреньем, простотою от сохи,
Бесплатным отпущением грехов,
Готовностью понять каприз любой,
Волшебной белизною облаков,
Очарованьем осени златой.

А что, коль ты и сам - смятённый дух ?
Пусть любящий, но
Что ты можешь дать,
Ты - внемлющий, ты - утончённый слух,
Ты - искушённый, ты - привыкший ждать?

Помнишь Ты

Помнишь ты,
Как ветры молодые,
Шелестя листвой,
Блуждали в кронах
Радостных берёз.
А кроны эти
Утопали в солнце.
Пели птицы,
И журчал их голос
Отовсюду,
Будто жизнь
Их музыкою стала,
Будто только песни
Не хватало
В этом пробуждении души.
А теперь
Один косматый ветер
Тучи в гневе
По небу гоняет,
Стонет средь стволов,
Срывает листья,
Что ещё чернеют
В лапах веток.
Всё кругом застыло
Как в картинах
Старцев бородатых,
Для которых
Жизнь уже прошла,
Как день проходит.

Жемчужины

Среди дел моих вроде б безделье -
В полусне становиться светлей,
Собираю в одно ожерелье
Я жемчужины жизни своей.

Надеваю голубке на шею
И пускаю её в облака.
Пусть, как я сейчас, станет светлее
Всё, чего ни коснётся рука.

Да свершится моё назначенье,
Да наполнятся смыслом слова,
Да исполнится воля терпеньем,
Да остынет моя голова.

Мне ли вечность в едином созвучьи
Открывает волшебный черёд
Всех своих незатейливых нот?
Из всего да исполнится лучшее.

Ухожу в глубину мироздания,
Где, как-будто церковный трезвон,
Протекает по атомам знание,
Наказуя звучать в унисон.

Вижу землю с её океанами,
Заснежёнными высями гор
И ветрами её неустанными,
Вижу судеб единый узор.

Словно в калейдоскопе картины
Бог творит по законам игры
Из мельчайших осколков миры,
Что в своём основаньи едины.

Так и я в полусне собираю
Из жемчужин одну свою жизнь.
Я творю здесь. Я не выбираю.
Возносись душа в самую высь.

Узник

Был день, когда в молчаньи больше смысла.
Я петь хотел без музыки, без слов,
Чтоб тишиною песнь моя повисла
Над кладбищем погибших детских снов.

Я знал - они в раю, они блаженны,
Их свет уж за пределами тоски.
Мы с ними безнадёжно далеки,
А с вами ж беспощадно откровенны:

Я на коленях тенью, безутешен,
Не пред людьми, пред прахом снов стоял
Но видели б вы, как я хохотал,
Когда открылось: я пред вами грешен.

Что суд мне ваш, коль в каждом приговоре
Всё та же песнь без музыки, без слов.
Чем лучше вы, коль у судьбы в фаворе
Вы мстили мне за гибель ваших снов?

Укладчик брусчатки

Жизнь - это смерть в сухом своём остатке,
Лиши ее бесформенной воды,
И, от неё в отрыве, ты - не ты.
Вини потом  укладчика брусчатки,
Что ямы нам на жизненном пути
Оставил там, куда звала идти
Душа с глазами, поднятыми в небо.

От зрелищ до невкушенного хлеба
Дорога никуда не привела.
С ногою ль сломаной, 
Иль сломаной судьбою
С улыбкой на обочине ждала
Жена и жрица вечному покою
С рук на руки чтоб душу передать,
На душу помоложе обменять 
И повенчать с бегущею водою.

Из света в мрак, из дали в даль,
Из века в век,
Всё тот же самый Вечный Человек 
Босой ногою ступит на дорогу
И может быть опять судьбу иль ногу
Сломает, чтоб укладчика винить,
И кон за коном время пережить,
Пока вода не вынесет наружу
Своим грехом очищенную душу,
Ни в ком другом не зрящую вины -
Она ль должна, 
Иль ей, душе, должны.

Закон

Тот, что сияньем окружён,
Восстал над вечной пустотой, -
Впервые начертал закон,
Объяв сияние чертой.

Я есть и есть мои черты,
Меж них моя душа - светла.
Как быть мне, если видишь ты
Иную грань добра и зла?

Увы, вне нас лишь пустота
Нас друг от друга сохранит.
Она сильна тем, что проста -
Она нас просто подчинит:.

Луна

Млеет в запахе вешней земли
Припозднившийся вечер весенний.
Фонари у бульвара зажгли,
Голосисты девицы на пенье.

Ищет деда домашнего пса,
А того проглотила природа -
Верю более я в чудеса,
Чем в инстинкт продолжения рода.

Две берёзы ещё не в цвету,
Сок струится из ранок слезами.
Я невинную их красоту
Вижу будто душой, не глазами.

Слышу, как бездорожную грязь
Осторожные месят машины,
Жёлтых окон случайная вязь
Украшает кварталов махины.

И луна, как большой объектив,
Жизнь мою продолжает снимать,
Чтоб когда-то с земли отпустив
Эту плёнку в дорогу отдать.

Люди

Мир полон удивительных людей
Податливых душой и очень разных
Но что - то из них делает ____дей,
Так редко друг для друга безопасных.

Их ненавидеть - лучше уж не жить,
Но житиё их просто невозможно -
Я слишком вижу душу, чтоб судить,
Но не судить порою очень сложно.

Увы, ни на одном из языков
Не объясню я им того, что знаю,
Но славную плеяду чудаков
Смогу пополнить, если пожелаю.

И буду я - то чуть не сам Господь
То враг, война с которым как наркотик.
Ведь в мире, где всему начало - плоть
Непостижимо то, что не из плоти.

Да, в мире, где всему начало - страх
И старые сокрытые обиды,
Любая вера - ложью на устах,
Любое откровенье - хуже спида.

Бессилен был бы славный бог войны,
Коль сны б его не снились мирным людям
Здесь не вожди, здесь лекари нужны.
Когда ж мы все нормальными то будем?

Закат

Суди меня такого иль жалей -
Ни в чём моя душа не виновата.
Томящей грустью памяти моей -
Последние мгновения заката.
Что я без невесомого покоя,
Когда в одно сливаются: дыханье
И шелест птичьих крыльев над водою,
И ветра беспокойного роптанье?

Что я без тайны завтрашнего дня?
От солнца фиолетовые тени
В мой сон добавят красок. У меня
Не жизнь, а вереница изменений.

Пускай на берег выбросит звезду
Каким-нибудь космическим прибоем,
А я её конечно же найду,
Мне кажется, я этого достоин.

Что я без ожиданья своего?
Коль умирать, так только чтоб родиться -
Как солнце догорает для того,
Чтоб поутру с рассветом появиться

Голос

Как можно видеть золото на дне
Сквозь муть воды и ауру растений,
Сквозь череду навязчивых видений
Я наблюдал свеченье в полусне.

По телу шла волна оцепененья,
Я слышал голос где-то надо мной-
Я точно так же говорю с собой,
Когда меня не мучают сомненья.

Я чувствовал, как будто я расту
Куда-то вглубь и сразу в бесконечность,
Отрезок полусна вливался в вечность,
И вечность заполняла пустоту.

Я все свои былые состоянья
Мог ощутить в один короткий миг -
Пред тем, как я чего-нибудь постиг
Таким бы, верно, было ожиданье.

Но был мне страх,
И я открыл глаза,
Стал тише тишины
Тот голос, что я слышал,
Но слышал я,
Что он тогда сказал:
Мой друг, вам всё земное ближе.
Так будьте ж вы не любящим, но страстным
Равняйте созиданье с суетой
И путайте с безделием напрасным
Блаженных душ неведомый покой.

Топите лёд холодной правды жизни,
Глотая хмель из чаши бытия
И во хмелю ругая и любя
Судьбу за то, что нет её капризней

Эпоха

Мой свет души не смог во мне померкнуть,
Тому, кому была такая честь -
С вершины детских грёз меня низвергнуть,
Судьбою будут зависть, ложь и лесть.

А что до покаянья, так полезней
Причины зла учиться понимать.
Я перестал историю болезни
За мудрость поколений принимать.

Под этим небом всё не так уж плохо,
Но прежде чем настанет век иной,
Как баба, перебесится эпоха
Из непутёвой сделавшись смешной.

И верю я - иного века имя
Любое существо благословит.
Не боль души, воспетая больными,
Но свет её людей объединит.

Великий Практик

В нём мирно спал один великий практик
Он мерил жизнь созвездиями снов,
Искал неуловимый смысл слов,
Блуждая в дебрях внутренних галактик.

А жизнь текла, как капля по стеклу,
Люд суетный делил на части землю,
До дележа обиженный, за тем ли
Нёс дань свою бесчисленному злу.

На гребнях волн рождали времена
Своих кумиров, фетишей, героев,
Огромного вниманья удостоив
Тот факт, что в их капризах - новизна.

В слепом огне мятежных душ своих
Сгорали молодые поколенья,
А тех, кто исповедывал терпенье,
Немногие считали за живых.

В нём мирно спал один великий практик.
Он знал, что есть начало всех начал.
Жизнь изменилась, если б он не спал,
Блуждая в дебрях внутренних галактик.

Море

О, море спящее,
Взлохмаченное ветром,
Угрюмое живое существо!
Увижу ль я тебя таким ещё?
Меня таким,
Как я сейчас,
Ни через миг, ни через час,
Ни через годы
Точно не увидишь.

Может так и лучше?

Разбили вазу.
Сломанные розы
Лежат среди осколков на полу
И всё еще цветут,
Не ощущая
Той боли,
Что пронизывает стебли.

Всё кончено -
Задумчивые пальцы
Сожмут их лепестки
И бросят в урну
Израненные розы.
Не увидит
Никто,
Как эти розы умирают.

А может так и лучше
Может надо
Уйти,
Пока не стал ты позабытой
Увядшей тенью?
Может так и лучше?

Слово

Увы, нас нет, мы кажемся друг другу,
Мы - тень от тени, эхо тишины,
Мы все - плоды душевного недуга
Мы - чей-то бред, мы - просто чьи-то сны.

Мы - сны сентиментального маньяка,
Юродивого, Бога, Сатаны.
Однообразием чудес так одинаков
Весь этот мир от двери до стены.
Что было бы логичней: мысль без слова,
Иль слово в ожидании её?
Как бред мы происходим от второго -
Вначале было слово.
Только чьё?

Нью-Йорк

Мечтой из камня и металла
Нью-Йорк красив и бесшабашен -
Я был в нем, и душа витала
Средь вавилонских его башен.

Как рыбка в грот - плыла под арки
Дерев - хранителей покоя
В Центральном парке, дивном парке,
Где холмы зелены зимою,
Где красота природой правит,
Где можно тишину подслушать,
Где камни в солнечной оправе
Очаровали мою душу.

Она несла меня куда-то
Сквозь человеческую гущу,
Был ресторанным ароматом
Разбавлен ветер вездесущий.

Многоязыкий люд повсюду
Незримым чем-то единился -
Здесь Иисус бы понял Будду,
И с Магометом породнился.

Я видел мир полуреальный,
В ночное небо вознесенный -
Ваял сей мир материальный
Дух невесомый, утонченный.

И, словно б на другой планете,
Была земля, что нет милее,
И боль, которую лелеют
В себе ее родные дети.

Порог

Я словно видел изнутри
Всё, что являлось предо мной:
Дома, прохожих, фонари,
Луну над чёрною рекой.

Вовне - в мир звуков и теней
Жизнь отлетала от меня,
Как тёплый выдох от ночей
Иль от остывшего огня.

И был, как свет, о грань стекла
Расщеплен времени поток,
В нём вереница форм текла,
И я без форм куда-то тек.

Ни гнев, ни боль, ни торжество
Во мне приюта не нашли -
Как родились из ничего,
Так в никуда и отошли.

Преодоленье отошло -
Растаяла пространства суть,
Слились в одно добро и зло.
Я жаждал одного - уснуть

Волны

Мы - дети растревоженных стихий,
Мы - волны в бесконечном океане,
Мы - с уст ветров слетевшие стихи,
Мы - свет звезды, рассеянный в тумане.
От дальних бурь волна идёт к волне,
Всё ближе мы, и непонятно мне -
Чьей волею волна с волной сольётся,
Покоем ли блаженным обернётся
Слиянье волн,
Иль взмоет к небесам,
Иль в глубину до самой преисподней
Низвергнется
Не волею господней, но волей волн,
Стремящихся ко дну?
Хочу понять. Мне надо тишину.
Мне надо знать,
Что ветры мои шепчут,
Что свет звезды:
Мерцает ли в глазах,
Горит огнём, сжигая боль и страх,
Иль следом за упавшею звездою
Он поглощён холодной пустотою.
Мне надо знать: несусь девятым валом,
Иль зыбью робкою бегу я по воде,
Иль я угас и нет меня нигде,
Иль, угасая, я - везде,
Я - океан,
Я - сам своё начало.

Птица

В саду заливается песнею птица.
Откуда в ней, крохотной, столько мечты ?!
Умом не придумать такой красоты,
Что с ней, неразумной, могла бы сравниться.

Поёт. До чего её песнь хороша!
Дрожит и продляется звуком душа,
И звуки родятся из маленькой бездны
Как капли из туч, как искра от огня.

Летят лишь затем, чтоб красиво исчезнуть
В стихии иной иль светясь, иль звеня.
И словно бы птица над ними не властна -
Она их не может в себе удержать.

Что пенье для птицы?
- Искусство соблазна.
Творить ей дано,
Не дано понимать.

Но разве мы больше неё понимаем,
Когда, как она, преисполнены чувств,
Мы все для кого-то себя сочиняем,
Пленённые музами тех же искусств.

Реинкарнация

Мгновений уходящих трепет
Растает в будущих мечтах,
Пусть время жизнь мою расщепит,
Но он повторится в веках.

Коль всё, о чём мечтают люди,
В моей душе давно б сбылось,
Мне вновь родиться б не пришлось,
Но трепет - бесконечным будет.

Я стану светом, и тогда
Родится новое дитя,
А миллионы лет спустя
Родится новая звезда.

В её мерцающих лучах
Исполнится моя печаль
И радость, и, быть может, страх
Пред тем, кому меня не жаль.

Кленовый лист

Из семени зелёными крылами,
Лишь выпорхнув на свет, два лепестка
Мечтают стать кленовыми листами,
Чтоб видеть эту землю свысока,
Чтоб нить их единящая с землёю,
Продляясь, стала ветвью средь ветвей,
Чтоб вознесла их к небу, как людей
Возносит жизнь невидимой судьбою.

В свои объятья ветер примет их,
Движением покой их растревожит,
Тот лист, что был свободнее иных,
С ним притяженье древа превозможет.
И полетит... , и будет перед ним
Его земля цветеньем бесконечным.
Вослед ему раздастся: < Он - гоним.
Он ветром искушён. Он был беспечным.>

Никто не будет знать сколь мудр он,
В дали неведомой, низверженный на землю,
Он повторит: < Прощай, зелёный клён.
Ты не поймёшь зачем я ветру внемлю. <

Мечта его угаснет до поры -
До осени с холодными дождями,
Глумящейся над мёртвыми листами,
Но не над ним -
Он вышел из игры.

Лунная Дорога

Лунная, пустынная дорога,
В этом мире нет тебе конца,
Через поле тянешься далёко
Думою печального творца.
Я умру и дух мой невидимый
По тебе бродягою уйдёт.
Пёс его проводит мой любимый,
До лесу проводит и поймёт.
Дух уйдёт ни к чёрту и ни к Богу,
Дух уйдёт от них и от людей.
Духи любят лунную дорогу -
Я их слушал,
Сидя перед ней.

Между Адом и Раем

Где-то между адом и раем,
Меж безмолвием и лавиной
Я с завязанными глазами,
Ветер тихо толкает в спину.

Ветер - ангел мой, ветер - демон,
Да спасёт меня, да погубит.
Что за мир под ногами моими,
Ненавидит меня или любит ?

Не хозяин, не вор и не гость я
Где-то между адом и раем,
Я с завязанными глазами
Выбираю и не выбираю,
Отрекаюсь и не отрекаюсь,
Каюсь, верю, молю, проклинаю.
Да простит меня Бог, я не вижу
Ни конца, ни начала, ни края.

Я меж гением и пустотою,
Меж безмолвием и лавиной,
Может быть за полшага до бездны,
Ветер тихо толкает в спину.

Хозяин

То ли праздник то был,
То ли похороны -
Просто повод собраться и пить.
Только помню:
Хозяин сидел у окна
И не думал ни с кем говорить.

Гости пили и ели,
Читали стихи,
Пели песни,
На скатерть пролили вино,
А хозяин....
Кота на коленях ласкал
И смотрел отрешённо в окно.

Я с бокалом к нему подошёл и спросил:
<Что за дума тебя тяготит?>
А он медленно поднял глаза и молчал.
Так никто из живых не молчит.
Я не спрашивал боле,
Я сел рядом с ним
И, подвинув бокал, попросил я: <Налей.>
Он тоскою тягучей меня угостил
Из бутыли бездонной своей.

За окном было пусто -
Там кончился день,
И казалось, что кончилось всё.
Гости пили и ели,
Но там за окном
Я нашёл себе что-то своё.

Вода

Смотри и внемли: пред тобой -
От вечной жизни откровенье -
Неповторимое мгновенье
Зависло тучей над водой.

Стихия полнится восторгом,
И замирает и дрожит,
И дрожь уж волнами бежит,
И в ней, встревоженный потоком,
Мир отражений и теней
Готов сорваться и за ней
Нестись... чтоб сгинуть, чтоб распасться
На ветер, на мильоны брызг,
На щебет птиц, на детский визг,
На грохот, что с небес раздастся.

Смотри и внемли: жизнь твоя -
Такое ж краткое мгновенье,
Стихии вечной мановенье,
Привет из инобытия.

Что суть свершенного тобой?
Столпы возделанных материй
Иль смысл в них вложенных мистерий,
Встревоживших ума покой?

Что недосказанным уйдет
Обратно в вечной жизни лоно,
Что безнадёжно, обречённо,
Безропотно в тебе умрёт?

Смотри и внемли: пред тобой -
От вечной жизни откровенье,
Неповторимое мгновенье
Зависло тучей над водой.

С небес, наполненных росою,
Дождь повторится, как и ты,
С иным оттенком красоты,
Но с той же вечною водою.

Взаимность

Она никогда не любила его,
И он отвечал ей взаимностью.
Природа гадала сама, для чего
Скрепила их жизни интимностью.
Бывает, что люди бегут от себя,
Спасаясь объятьями вязкими,
Обыденность чествуя, но не любя,
Живут исключительно сказками,
И в сказках дано им
По птичьи летать -
Как выпорхнешь в сказку-
Чего ж с тебя взять.
А Бог на них смотрит
И думает: Да,
Такая вот вышла у них ерунда -
Формально всё вроде
По-моему,
Но ей то за что,
И на кой ему?
Вмешаться?
Но я же свободу им дал,
Я каждой букашке
По паре создал,
Чтоб сами решили
Они меж собой -
Проторенной им иль
Своею тропой,
Друг с дружкой,
Иль поодиночке ползти,
Увы, непременно,
Сбиваясь с пути.
И тем, кто всё
Просит и просит меня,
Могу я до рая маршрут
Поменять,
Но если меня не просили -
Всесилен я,
Но я не в силе.
Кто знает
Какой ихним сказкам
Конец,
Никто наперед
Не читает сердец.
Закончатся ль плохо,
Сольются ль в одну?
Живым не дано
Не заметить весну,
Которая неотвратима -
Желанна она
Иль гонима.

Санитары

Любить легко когда не любишь -
Нет ревности, безумств, обид,
Любовью душу не погубишь,
Любовью сердце не горит.
Безжизненною липнет глина
К руке уставшего творца,
И джинн из лампы Алладина
Давно вселился в мудреца,
Чтоб тщётность суетных желаний
Слить мемом юзерам сети,
И от взаимных истязаний
Пустое просящих спасти.
Пусть за хмельные горизонты
Ничто ни гонит, ни зовёт,
Ничей не возмутишь закон ты,
Никто тебя не проклянёт.
Запомнив азбуку симпатий
Совсем чужого языка,
Спасешь от любящих
Распятий
Себя,
Чтоб времени река
Несла до моря, до покоя,
До вечности слезу души
Ни мученика ни героя,
Раба, почившего в тиши.
Ни крест,
Ни колесо сансары
До грязи не продавят плоть,
О белых крыльях санитары
Не будут морфий свой колоть.

Лекарь

Он любил её так,
Как корнями врастают цветы,
Чтобы кровью цвести,
Чтобы каждою клеткой цветочной
Её голос звенел,
Чтобы таяли воском мосты
Как пустые мечты
Между прошлым и нею,
Ни чужой ни своею -
Ни сомкни ни порви,
Чтобы времени струйкой песочной
По науке любви,
Cреди точных наук -
Самой точной,
Засыпало знакомого мира черты,
С неземной высоты
Открывая пустыню.
То ль свою, то ль её
Искушая гордыню,
Всякой шутке игривой
Им был выточен сфинкс,
Взгляду каждому сложены Фивы,
И маняще красивы
Ему виделись те миражи -
Что в её снисходительной лжи
Выявляли оттенки желанья
Быть услышанной кем-то без слов.
Он готов
Был играться с её миражами
И чужимм ролями
Превращать свою жизнь в шапито,
Мутным илистым донным
Сознаньем
Ощущая, что что-то не то
В нём металось непойманной рыбой,
Обходящей вслепую cадки.
Сладки донельзя, но нелегки
Были их в этой драме движенья,
Каждый целился на пораженье,
И однажды, не выучив текст,
Он в спектакле её появился,
Словно кто-то в ней бесом
Взбесился ,
И за непопадание в роль
Отшутился: не мой ты король.
Он решил: да пошло оно к черту,
Кто б под роль не подлаживал морду -
Однозначно полюбится ей.
И без поиска новых ролей
Он побрел простаком безыскусным,
Как всегда иронически грустным,
Строить жизнь из горящих небес.
Он любил её так, как исчез.
Время - лекарь плохой, как известно,
Отсекающий скальпелем боль,
Ранит так, что потом повсеместно
Снится явью последняя роль.

Критицизм

Откуда вас надуло, дорогой,
Из чудо-девятнадцатого века?
Вы ж в нашей жизни -
Ну ни в дуб тоской,
Вы ж словно на всю голову калека.
До хайпа вам примерно века два
Пока вас гуглом ищут в интернете
Те, у которых та же голова,
В которой бродят рифмы тоже эти.

* * *

Если особым талантом не броски вы,
Выставьте попу во весь экран -
Пусть она светится пикселей россыпью,
Пусть её лайкнет каждый кто пьян

Хайп - это слово нежнее нежного,
К лучшим пристанет как банный лист,
Пусть хоть и частью облика внешнего
Весь интернет станет жив и речист.

Вот оно, как надо,
Чтобы было радо
Общество:
И кто Трампа выбирал
И кто ноги вытирал
Об чужие плохие аккаунты,
Кто друг дружке писал
Типа, Даун ты.
Ах, манеры в веку девятнандцатом
От души не давали стебаться-то.
То ли дело, сейчас пишут новости
О всеобщей буквальной
Хреновости.
И в ладоши им хлопают, хлопают,
И репосты и лайки им шлёпают

Слава слава, но кому?
Современной собачке Муму,
Иль немому терпиле Герасиму.
И каким нынче мемом украсим мы
21-й компьютерный век?
Кто ты, встроенный в сеть человек?

То же семя

Возьми оторви
То, к чему прирос,
Чтоб молодо резво
Бежать в другое
От запахов, памятью
Влезших в нос,
От звуков, сложившихся
В шум покоя,
От мест, где тенями
Зайдут друзья
Опять помечтать
О грядущей бездне,
Где каждая дырка в стене - твоя,
Просверлена взглядом
В былой болезни,
И в бодрости тоже
Изучен след
От веточных лап
Над тропой летящей,
Угадан один за одним
Сюжет,
Услышан за мили
Фонарь горящий,
По уличным знакам
Затвержен день,
По сладкому привкусу
Вечер узнан,
Наружною стужей
Промыта лень,
И детской улыбкою
Гнев обуздан.
В другом - по другому
Родится свет.
В другом - от тебя только
Ты и время.
Не верь, ничего там такого нет:
В другой земле
Ты - всё то же семя.

Египтомания

Великий Ра,
Такая вот игра:
Коленопреклонённые тобою
Почувствовали ветер перемен,
Ни высота колонн,
Ни крепость стен,
Ни белизна жрецов
Не убеждает
Растительность,
Что свет сей от тебя.

По прошлому величию скорбя,
Бескрылых птиц
Зачем учить клеваться,
На идолов карманных
Разрываться,
И звездочётам
Тщётно объяснять
Порядок должный
При движеньи звёзд?

Диск солнечный,
Змеёй вкусившей хвост,
Заменят те отброшенные тени,
Что не познали
Света твоего.
Там, в будущем,
Не примут никого,
Ни их ни нас -
Для всех не будет места.

ОЗ

(по сценарию фильма Волшебник из Страны ОЗ)

Наша Маша в летающем домике
На Восточную Ведьму обрушилась,
А у Западной вдруг обнаружилась
Нетерпимость к подобным вещам,
Говорит: Надругаться не дам
Над основой моей демократии,
Нет вам бизнеса, нет к вам симпатии,
Отдавайте сестры башмачки.
Слушай, ведьма, мы что, дурачки?
Мы конечно могли бы и сами
Всю страну обеспечить лаптями,
Но у лаптя не модный фасон,
Башмачки отдавать не резон.

Вся страна веселится, ликует,
Башмачками хип хопы танцует.
А потом вопрошает: Мы где?
И в столице, и в Караганде
Ни Роскосмос у нас не летит,
Ни Роснано у нас не стоит.

Всем нам надо к Волшебнику ОЗ,
Чтоб задать сокровенный вопрос,
Как же Маше вернуться домой,
У медведя хоть волком ей вой.

Всей страны стучали ножки
Башмачками по дорожке,
Вьющейся через поля,
Где дурманами земля
В сонный воздух просочилась,
Злобной ведьмой ополчилась,
Бандерлогов слала в путь,
Чтоб устои пошатнуть.
Угрожала ведьма ядерной волною -
Ни потоп, ни катаклизм не страшен Ною.
Удивишь ли ракетой нас ядерной,
Крыли мы ракету фразою матерной,
И такою же меткою фразою
Пентагон с его НАТОвской базою.

Шли полями, шли лесами,
Километр иль парсек,
По дороге между нами
Объявился дровосек.
Абсолютно бессердечный -
Маша плачет, но идёт,
И по ходу каждый встречный
С Машей двинулся б вперёд.
Но к волшебнику в эфире
Отбирают только тех,
Кто в медийном русском мире
Засияет без помех.
Слишком сложные проблемы
Не расходятся на мемы,
Много их, а он один -
Наш российский Алладин.

Вот, к примеру, Чучело
Без мозгов озвучило
Свою тягу к знаниям,
И его желаниям
Сбыться верно суждено,
План готовился давно,
И велись полемики,
Парня - в академики!

Или, например, у льва
Всё кружилась голова
От излишней робости,
Ах, кого б ему спасти,
С кем ему б повоевать
И люлей наподдавать.
И его желание
Учтено заранее.

Как исправить дровосека,
Это тоже не вопрос,
А доступна ль ипотека
Или рубль чтоб подрос -
Это вы, друзья, к примеру,
Обратитесь вот к премьеру.
Это просто не решить,
Это нужно пережить.
Но в конце отправить Машу

ОЗ через эфир прямой
Сможет сам
На радость нашу
Хоть в Панаму, хоть домой.

В безвременьи

В безвременьи,
Когда хотелось быть
Каким-то там немыслимым поэтом,
Рассветом
Без сравнений и без рифм
Вложила жизнь слезу
В щенячью прорезь глаз
ДРУГИМ,
Не ослепляющим себя
Надуманным,
Написанным -
Прекрасным.

Напрасным сном
Покой огородив,
Единственный
Связующий мотив
Меж мною и не мною
Я терял,
Немой и неутешенный стоял
Пред шумом океана,
И никого в себе
Не находил.
Шум человечий
Опустил
Меня на дно,
Где тяжестью воды
Предрешено
По плоскости его
Скольженье,
Акульего оскала приближенье,
Взаимное предчуствие
Конца
У хищника и у живца.
Лицо угрюмого
Ловца
Иконой в облаках повисло,
И как-то кисло
Познаний яблоко
Растаяло во рту,
В зубовный скрип
И пустоту...

Идиллия

Хочу туда, где дамы некрасивы,
Жизнь целомудренна, вальяжна,
Без страстей,
Где все умны и сдержанно-учтивы,
Где весь народ в восторге от властей,
Чтоб без интриг, без денег, и без песен,
Тебя, неинтересного, вперед
Продвинули б за то, что мир чудесен,
И в нем таким как ты как раз везет,
Где без вражды живут,
Без напряженья,
Скупые на излишние движенья,
Стада ягнят и добрый серый волк,
В полезных овощах познавший толк,
Где по-любому будет мне идиллия
Хоть вовсе стой на месте, хоть иди ли я.
-На Западе все безусловно так, -
Подумал я и вот: попал впросак.

Аллеи

Вестсайда Верхнего Аллея,
17 лет брожу по ней,
Мелея в чем-то, иль мудрея
Без собеседников-друзей.
Себя избранником считая
На роль в немом её кино,
Иду по коридору рая,
Где время вечности равно,
Застывшей в камнях над Гудзоном,
Я ощущаю кон за коном
Игру сезонов по листве,
И летом в срезанной траве
Клубятся те же ароматы
Что говорили мне: Куда ты???
На ароматном языке
На Волге, на другой реке.
Бегут-несутся, всё моложе,
Студенты всех оттенков кожи,
В надежде юность сохранить.
Меня ли было убедить
Что жизнь моя не бесконечна,
Я думал: будет длится вечно
От сердца к сердцу бег трусцой,
И здесь домой, и там домой.
Меня другим уже не ждали
Ни тем, ни этим не понять
Мои волненья и печали -
Я стал деревьям доверять,
И молча говорить с травою,
Как ведьмы в средние века.
Идёшь по парку и с тобою
Летит, прозрачна и легка,
Покойная душа родная,
Когда-то мы бродили с ней
Аллеями другого рая,
На жизнь остывшую живей.

Все теж они - друзья, родные,
В прозрачную завесу лет
Рыдали ливни проливные,
Пока не просочился свет
Сквозь листья на мою аллею.
Я ни о прошлом не жалею,
Ни с будущим не говорю,
Я сам себя себе дарю.

Страсти ни о чём

Порвалось что-то там внутри
И заново срослось.
Ты ерундой заговори
Мою былую злость.
Все эти страсти ни о чём
Как волны по воде:
С трудом подобранным ключом
Открыть врата беде,
Иль опоздать на торжество,
Марая черновик,
Чтоб ранней строчкой из него
Стал славен твой двойник,
Иль пересечь все рубежи
Что не дались другим,
И обвиненным быть во лжи,
Про мир, не видный им,
Иль посмеяться от души,
Прохожих веселя,
Задев словами миражи
Пустыни короля,
Иль до безумия любить
Слепящий тленья свет,
Великим смыслом наделить
Всё то, в чём смысла нет,
Все эти страсти ни о чём,
Но почему из них
Вся жизнь сложилась, в основном,
Как неудачный стих?

Сюжеты

Вот так вот без сценария
Экспромтом
Бог создал мир
На чистом кураже.
Адам увидев Еву в ниглиже,
Не отрицая плоти,
Зрил ей в душу.
В любви не зная выхода наружу,
Не замечали райские врата,
Их путь из ниоткуда в никуда
Разбит был на бессчётные мгновенья,
В которых, словно в брызгах пустоты,
Играло счастье солнечным лучом.
Их жизнь была как-будто ни о чём
Без прихотей, без нужд,
Без вожделений.
Адам в раю - востребованный гений,
А Ева - муза вечная его,
И кроме них, конечно, - никого
Ни краше, ни умней в саду Эдема.
Лишь кроткие меж роз бродили львы,
Еда, уют, одежды - не проблема.
Адам. не покладая головы,
Слагал для милой Евы дифирамбы.
Не будь он занят, вероятно сам бы
Расслабился, да яблоко сорвал,
И первый, соответственно б, узнал
Безгрешному неведомую сладость,
Но с Евой преждевременную радость
Возможно не спешил бы разделять,
Чтоб на себе сперва понаблюдать
Побочные эффекты плодострастья.
И Еве бы одной открылось счастье
В раю без любопытных мужиков.
Экспромтом на экспромт - сюжет готов:
Живет одна в раю святая дева,
Мужчина канул в лету за врата,
Безлюдная вне рая пустота.
Адам не захотел чтоб дети были
Такими же как он - из грешной пыли,
И дети не родились от него.
А змий, не понимая ничего,
Уполз в кусты и хвост свой прикусил,
Сумнячись: я того ли соблазнил,
И Бог наполовину вроде рад,
И Серафиму не от кого врат
Эдемовых навеки охранять.

Так на ходу сценарий поменять
Наверно мог бы тот, кто скверно пишет.
В безлюдном мире кто ж его услышит?
Где у Адама с Евой нет детей
Безгрешен мир, но он же и ничей.

Ну хорошо, вот вам другой сюжет:
Змий Еве:
- Скушай яблочко.
Та:
- Нет.
Без яблок мне с Адамом повезло,
Ты, Змий, как из рекламы, всем назло
Посередине трогательной сцены
Сулишь свои благие перемены,
Где никаких не надо перемен,
Мол, не умрёте, вас не тронет тлен.
Ну всё опредёленно как в рекламе:
Да, сразу не умрёшь ты, но с годами
Тебя сей удивительный продукт
Расстроит так, что будешь сам как фрукт
Скукоживаться, киснуть и бродить.

Воскликнул Змий:
- Зачем вас баб учить?!
Вам надо было книжки предлагать.
Кого теперь мне, зайцев, соблазнять???
И всё б на этом славно завершилось:
Адаму с Евой вечно разрешилось
Плодиться и умножиться в раю,
Чтоб разделить идиллию свою
С бессмертным триллионом триллионов,
Живущих в свете божеских законов,
В одном на всех тропическом саду.

Я логики Земной здесь не найду.
По-видимому, нет у рая края,
Иль логика в раю совсем другая.

Нам, приземлённым, ближе наш сюжет:
Ни Евы ни Адама
Больше нет.
Зато есть мы, чтобы за них решать -
Нам вечно жить в Раю,
Иль вечно спать.

Было

Было время в обманчивых снах,
Видел город я в ярких огнях,
Нанизавших мою пустоту
На чужую любовь и мечту.
Мне казалось: могу я как Бог
На две тверди рассечь тишину,
И, держа изобилия рог,
Выбрать имя, язык и страну.
Всяк, кто мнит себя преданным мной,
По закону небесных зеркал,
Не стыдясь за моею спиной
Меня тысячу раз предавал.
Перед ними - раскаянья ноль,
Только прозы, безвестной во мне,
Иероглифы высечет боль
На великой Молчанья стене.

Центральный Парк

Короной игл радужных
Из солнечного жерла
Сквозь зелени прозрачной
Ореол,
Сияющее зарево заката
Пронизывает тонущий
В мгле
Центральный Парк.
Под арками его
Уже почти не видно
Ничего,
И только птицы
Выдыхают звонко
Последнее
Вечернее тепло,
Да отдыхающие
В легких летних платьях
Лениво подымаются
С травы,
Сворачивая
Явства пикников,
Зрачков
Внимательных
В кустах не замечая,
Которые давно уж
Изучают,
Что из съестного
Может перепасть
Мохнатому,
Разинувшему пасть
И зверски симпатичному
Еноту.
А где-то,
С тишиною, нота в ноту,
Мелодий звуки тают вдалеке,
Чтоб налегке
В парк ночь вошла
И звезды распахнула,
Непроходимым мраком
Обернула
Забывшие зажечься фонари.

Лето

Порой мне кажется,
Былое где-то рядом,
Замкнулось на обратной стороне
Так точно нарисованного мира.

В нём так же снова
Лето настаёт,
Крапивой тянется
К упругой гладкой коже,
И я, на череду смертей моложе,
Вдыхаю приключений аромат.

Двумя рублями сказочно богат,
Мороженым холодным измеряя
Бездонность незатейливого рая,
Бегу куда-то - ноги не стоят,
Всегда вперёд гляжу
И никогда назад,
Вдыхаю аромат дождя и пыли,
Под самый ливень мчусь,
Чтоб воды смыли
Оцепененье солнечного сна,
Чтоб было ясно ясно допоздна,
Пока глазами небо не сомкнётся,
И по касательной
Со мной не разминётся
Моё былое,
В Вечность уносясь.

Трава

Трава взошла
Зелёным изверженьем
Освободив энергию земли,
Чтоб натяженьем
Солнечным держалась
Её, едва приподнятая, ткань.

Освободись от грёз,
Травою стань.
Услышь, как сквозь тебя
От неба в корни
Течёт пространство
Яркой синевы.

Чтоб, от травы
Cебя не отделяя,
Распаханное временем
Латая,
Не то чтобы летая,
Но взлетая,
Зелёный океан приподнимая,
Над вечностью,
На жизни волосок,
Превозмогая
Камни и песок,
Отпущенный былым,
Вбирая сок,
Ты был затем
Зачем трава восходит.

Муравьи

(беленькое)

Возможно муравьи
Не наделяют нас, людей,
Сознаньем.
Мы где-то рядом с
Лошадьми
В их перечне стихий.
Как мы по грохоту
И мрачности вдали
Угадываем шторм,
Они предчуствуют
Что где-то человека
Разрухою в их сторону несёт,
И только муравьиный разум
От верной гибели спасёт,
А, может быть, и пронесёт:
Стихия безусловно есть стихия.
Откуда знать им,
Что пишу стихи я,
Откуда знать мне,
Что начертано грозой.

Врата

Я пока не умираю.
Вдруг там тоже всё не так:
Кто-то на подъездах к раю
Поменял дорожный знак,
И без опытов житейских
Просто не определить
Всех премудростей библейских -
Где гореть, где вечно жить.
Где там мера, где там мерка,
Где лицо, где лик -
Как знать?
Ангел банковского клерка
Может вам напоминать.
Шестирукая таможня -
Шестикрылый серафим,
Вас при въезде опорожнив,
Хлам отдаст чертям лихим,
Чтобы на перепродаже
Грешникам досталось даже
Что-то от людей святых,
Полагаю - вы ж из них?
Спросите: а из кого?
Вы спросили что-то? Во!
Все до святости грешили,
Только те, что поспешили
Покаянья долгий путь,
Померев, перемахнуть,
Сразу могут не понять
У каких там врат стоять -
Те и эти всем открыты,
Только в знаках веры нет,
Коль тобою не прожиты
Все из худших твоих лет.
И из лучших, верно, тоже
Будет ореолом ложе
Памяти живой цвести,
И твое "за все прости"
Долетит до адресата
Где-то, как-то и когда-то:
А пока, мой друг, живи!
Предпочтительней -
В любви.

Два программиста и стажерка

@Люций:

Слушай, пиши ты их в дерево жизни -
Все эти жабры, ресницы, хвосты.
Скажем, система возьми да зависни -
Грузишь по новой историю ты:
Снова микроб оживает в бульоне,
Снова родиться от гадины гад,
Цикл за циклом в едином законе
Каждое правило строится в ряд.
Снова глумятся над гуннами гунны
Снова меж ними родится пророк,
Снова берётся за тонкие струны,
Снова вдыхает в них магию строк.
Рты их отняв от растерзанной плоти
Учит их жить друг о друге в заботе,
Страсти утробные лечит мечтой,
Каждому светится личной звездой,
Каждый в 3Д распечатать плоды
Может не помня стыда и нужды.

@Тео:

- Ну хорошо не вопрос, напишу.
Но и тебя я, мой друг, попрошу
В древо познания зла и добра
Скинь все ошибки, чтоб эта игра
Не обрушала систему опять, 
Там, где ни кода ни слов не понять.
Может когда-нибудь сложится так,
Что и урод, и злодей, и дурак,
Полураспавшийся-полуживой,
Сожранный страстью, 
С больной головой 
Там где вселенскому раю - не рай
Нам не позволит свалиться за край
В бездну, где скрипом скрипят жернова
И где святая душа не права.

Только паролем моим защити
Всех, кто ко древу посмел подойти
Чтобы в 3Д распечатать плоды.
Убереги их, мой друг, от беды.

Слово вначале и слово в конце.
Ева опять изменилась в лице.

@Teo:

Кто ж тебе, милая, слово сказал
Люций мне друг, но пароль я менял,
Видно ты, девочка, слишком умна.
Бедный Адам,
Вот тебе и жена.

Новейшая История Одной Страны

(солянка исторических аллегорий)

Я расскажу, что здесь недавно было,
Не из желанья кости перечесть
В шкафу истории забытому скелету,
Не призывая никого к ответу,
Не воздавая за поруганную честь,
Или, скорее, за тщеславье,
Не задевая православье
За чувства, что удерживают гнев
Униженных и оскорблённых,
Влюблённых в те года благословя,
Иллюзий светлых дней не омрачая,
Нескованными мыслями гуляя
Меж монументов вскинутых голов.

Мы не в раю. Cей мир увы суров,
И для него любые перемены -
Штрихи к холсту суровости его.
Не изменяя ровно ничего,
Я чьё-нибудь неведенье нарушу,
И из подстрочья выявлю наружу
Контекст, вкрапленный в летопись времён.
О нет, не потому что я умён.
Мне просто под углом особым видно
Такое, что не всем здесь очевидно.

До той поры, как за войной война
Вела от беспредела к переделу,
Нам думалось: у нас была страна
Пришедшая к какому то пределу.
Потом в один момент не стало "нас",
Остались "я".

Так, собственно, сейчас
Устроен мир, которым можно править
По формуле "владей и разделяй":
Чтоб брата брат подвинул,
Край на край,
Как зуб на зуб, нашёл,
В оскале защемив
Ветрами перемен разболтанный язык,
Чтоб каждый подготовился, привык
Во всяком "мы" зеркальное искать,
А зазеркалье проклинать
Пока оно ещё недостижимо.

Овца мудра, но ей непостижимо
Чем так её, овцы, мудрей пастух.
Нам всем тогда на воле блеять вслух
Каким то чудом чудным довелось,
Сейчас всё больше блеют на авось.

Невозмутимый центр, пастушок,
Хоть ростом с колокольню, хоть с вершок,
Был в кажущемся хаосе картин,
Не как тот, что на небе, не один,
Но, как Cоздатель, знал он наперёд,
К чему за ширмой хаоса идёт
Набросанный им загодя сюжет.

Сейчас уже, по истеченью лет,
Поди поспорь что без руки судьбы
И без патриотической борьбы
Всё как то обошлось,
Сошлось в едины руки
Чтоб старые науки
Вдруг зажурчали новым языком.

Народу нынче просто обьяснить,
Что в том, что было
Cледует винить
Каких-нибудь ненашенских засранцев -
Расстроивших страну американцев,
Скрывая факт, что бдевшие страну
За спинами людей договорились
С тем, в ком теперь спешат вину искать.

Позвольте ж, надо просто понимать
Что есть Америка, и есть её народ,
Который сам в долгу, и в долг живет,
Крутясь по жизни белкой в колесе.
Американцы - это в целом все:
И нищий попрошайка на бульваре,
И работяги с пивом в шумном баре,
И всякой чепухи профессора,
И те, кому на пенсию пора,
Да долг по ипотеке не даёт ,
И те, кто в резервациях живёт,
И врач зубной , и клерк, и программист,
И синкх в чалме, и даже коммунист.
Их всех, как многих жителей Земли,
Налогами, долгами оплели.

Живя от платежа до платежа
От улья до цветка летят жужжа.
У них на жизнь совсем другие виды
Чем у того, кто глазом с пирамиды
Взирает на владения свои,
На ком весь мировой порядок и...
Обязанности встроить в пирамиду
На время выпадающих из виду.

Теперь давайте в рамках отступленья
По пирамидоведенью урок
Возьмём, чтоб нас не мучали сомненья,
Кто в сей игре решающий игрок.

Где б ни был меж неравными обмен,
Там зыбок мир,
И ветер перемен
Стирает жизнь в серебряный песок.
Скольженье к основанью пирамиды
Неравенством обмена суждено
Той из сторон, чей труд дешевле, но,
Пока вся жизнь в кредит её устроит,
Строению незыблемо стоять.
Глаз наверху - затем, чтоб замечать
В великой пирамиде нелинейность:
Когда с низов подняться удалось
Кому-то не из верхних черезмерно,
И в основаньи нищих перебор,
Как невидимка-вор,
Включается станок печатный,
Чтоб всех, поднявшихся сверх меры,
Опустить,
Их достоянье обесценив разом,
И, параллельно, не моргая высшим глазом,
Особо недовольной нищете
Долги простить, и снова в долг им дать,
Чтобы карабканье их в нужном направленьи
Баланса ради поддержать.

Тем нерушима чудо-пирамида,
Что до верху, светлейшего, её
Без высшей воли, возжелать подняться -
Как подтянуть за шиворот себя,
Ногами упираясь и сопя.

В ней тех всего бессмыссленней движенье,
Которые живут своим трудом
И в накопленье верят безгранично.
Труды их обесценивать привычно
Тому, чей глаз взирает свысока.
Его владенье - вечная река,
В которой воды не теряют цену,
В себя приняв любую перемену
Притоком вырванных из рук
Богатств чужих.

Для остальных:
Вся ценность их владений -
Песок речной,
Иль флигель на ветру.
В игру
Играют с тем,
Чьи карты глазом мечены.
Однако ж, все привечены
Верховным игроком,
И ни о ком
Плохого он не скажет,
Пока в игре ему
Противник не откажет.

Сам по себе он вроде бы не зло,
Он - олицетворенье равновесья
В построенных на алчности мирах,
Где стимул к созиданью - это страх,
Желанье превзойти материально
Того, кому, казалось бы, фатально
По жизни не везёт,
Там, где неравенству -
Общественный почёт.

Не буду нуден вам
Пустым нравоученьем
О мире идиллических
Картин,
Хотя, я полагаю, не один
Я вижу сны про мир
Без пирамиды.

Итак, к пенатам нашим перейдем.
Какие ветры судеб правят миром?
Моё повествованье не о том.
Я про ворону русскую, что с сыром
На дерево высоко забралась
И вся лисе в итоге отдалась.
Народ сюжета басни не осмыслил,
Ворону, сыр укравшую, причислил
К радетелям за наш
Российский сыр, в котором
Крепше дух и больше дыр.
За то ж, что всех крутило в колесе,
Претензии естественно к лисе.

И никому доселе неизвестно,
Что с той лисой договорились честно
Блюдущие тогдашнюю страну,
Кто всплыл потом, прижав добро ко дну,
Искусственную бурю переждав,
И оказавшись в результате прав.

Но не совсем.
Под взглядом злой лисы любая жизнь -
Песочные часы.
Решили с сыром вырваться в итоге,
Мол, нам свои российские дороги
И русские родные дураки
От западной помогут от тоски.

А лисий глаз взирает с пирамиды.
И всех то было чаяний ему:
Скорее итегрировать в тюрьму
(По смыслу ближе, в яму долговую)
Вороной чёрной сданную страну.
В обмен на пресловутую весну
Вороний глаз лисица обещала
На малой пирамиде поместить.
Мол будешь ты, ворона,
Вечно жить царицею
Как я,
Чтоб никакой другой лисицею
иль птицею
Тебя с твоим добром не перекрыть.
Лиса хитра, умеет говорить.

Ворона сыр схватила, всех сдала,
Лису подругой лучшей назвала,
Ждала как погуляют, постреляют
Лишенцы все
Весну поотмечают,
В конец весной запутанный народ
К вороне наконец просить придёт
И денег, и защиты, и совета.
Ворона, благодарная за это,
Им наконец-то править согласиться
По той же грамоте, что правит там лисица
За океаном где-то.
И вороне
Никто мешать не будет
Посторонний.

Конфликтам было найдено решенье:
Ворона сыр, вернее нефть и газ,
Меняет на вороний зоркий глаз
На встроенной в Cистему пирамиде.
Казалось бы, где место здесь обиде
Вороны раздобревшей
На лису?

Все так цивильно, мы же не в лесу.
Но вот беда: лисе-то все вороны
Что в фас что в профиль - на одно лицо,
Тем более что от одной яйцо,
Что от какой-нибудь
Неведомой другой.
Ведь уговор-то был с вороной,
Но с какой?

И вдруг ворону нашу не признали,
Ту самую, которая вначале
Всё замутила, чтобы глаз её
Украсил пирамиды остриё.
Какой-такой другой вороний глаз??
Да я ж вам нефть качала, я вам газ
Невинностью своею отдала!
Чтож получается
Любовь лисы прошла?

Развод, разлад, мы делим пирамиды.
Народ что там, что там -
Всегда внизу.
Ему бы что ворону, что лису
Послать бы лесом,
Но связано с прогрессом
Движенье по наклонной пирамид.
Всех убедив что нам беда грозит,
На высоте небес парит ворона,
И с ней её лихие воронки,
Своей неиссякающей реки
Любуясь ширью.

Опять стреляют где то.
К перемирью
Пернатая готова,
Но лишь с условьем тем,
Чтоб статус её признан насовсем
Был старою забывчивой лисою.
И я всех беспокойных
Успокою:
Войны не будет.
В нашей полосе -
Сыр горек и вороне и лисе.

8

Cверху вниз начертишь
Бесконечность,
Вечно падай -
Вечно возносись:
Над и под тобой
Замкнется млечность
Пролитая в сумрачную высь.
Там где горизонт твоих событий
Окольцует мёртвая петля,
Ты уже не сможешь
Сочинить ей,
Чем была мила тебе
Земля.
Бесконечность
Женского начала -
Рыцарю,
Рожденному в Совке.
Цифра эта
Что-то означала.
Срезанною розою
В руке
Жертвоприношенье
Обозначив,
Ту, что не любила,
Озадачив,
Той, что разрумянилась,
Польстив,
Из себя героя сочинив
Чтоб в многозначительном
Молчаньи,
Или в неприступном
Обаяньи
Робкий и неловкий
Твой двойник
Прочитал
Лукавых глаз
Дневник.
И пред первозданной пустотою
Стал собой не с тою
И не с тою,
Где-то по инерции любя
В них совсем забытого
Себя.
И другую безусловно тоже
Ту, что время сделает дороже.
Таинство рожденья
Повторится,
Будут схожи
Розы, руки, лица,
Материнство,
Волны во плоти,
Чтоб от иня к яню
Мог дойти
Вечный отражённый лунный
Свет.
Время вьётся змеем - смерти нет.
Встречи ль больше ждёшь
Иль расставанья,
Вниз и вверх петляют расстоянья.
Эта цифра верно неспроста
Очертила лучшие места
Милым дамам,
Бабушкам и мамам.
Вечность, Март -
Весна восьмого дня
Я дарю вам лучшего меня.

Аннэ Адорфэ

Аннэ Адорфэ, мне вволю бы выспаться,
Слышишь, не жди от меня оправдания,
Слышишь, возьми всё, что хочешь, из рук моих.
Слышишь, беги. Я останусь в изгнании.

Я сумасшедший, мне легче, я выдержу,
Я буду жив только сном о спасении,
Слышишь, беги к настоящему золоту.
Аннэ, я верю в твоё Воскресение.

(*) Объяснительная: Не пытайтесь найти это имя в гугл. Я был молод и пьян. Однажды утром в самое болезненное время зазвонил телефон. Я взял трубку и из-за шума то ли на линии то ли в голове еле расслышал имя Аннэ Адорфе последовавшее за моим вопросом: "Кто Это?". Не уверен, что это именно то, что было произнесено на другом конце провода, но шум нарастал и выяснить не было возможности. Я извинился, сказал: "Вас не слышно, но Вы не беспокойтесь, я Вам напишу".
И написал.

Нелинейность

Все верят: кто в себя, кто в хиромантию,
Кто в вуду, кто в технический прогресс,
К в западную верит демократию,
Кто в чудо от посланника небес.

Читая на ладошке чудо-линию,
Иль линию в мудрёном чертеже,
Все думают: сорвись с неё, покинь её,
И ни на что опоры нет уже.

Никто не принимает нелинейности -
С ней больно жить и больно умирать.
Не ведающим собственной ничейности
Ничья - не цель во что нибудь играть.

Принять победу или поражение
Скользящему по линии легко,
На детских губках к маме притяжение -
Как млечности над нами молоко.

Мне кажется однако: жизнь - не линия,
Не дрифт, не бег вдоль Млечного пути.
Хоть в чёрную дыру меня закинь и я
Сквозь линии её смогу пройти.

Горыныч и принцессы - новая сказка

Повадился в одно за морем царство
Горыныч-змей за девками летать,
И не было бы вовсе в том коварства
Когда бы только страшных стал он брать.
Но он, зараза, вкусом не обижен,
На нём очки такие - супервижен,
Что видит без вуалей без одежд,
Короче, утаиться нет надежд.
Бывает так что баба дура дурой,
Но хороша глазами и фигурой -
Таких он оставляет иногда,
Но умным и красивым прям беда.
Змей, к слову, трехголовый как обычно,
Но телом будто молодец частично.
Говаривают, девок он не ест,
А портит их пока не надоест.
Короче, в этом царстве у Царя
Была светла как ясная заря
Красотка Василиса, его дочь,
И даже царь не знал как ей помочь -
Увидел её раз в окошке змей
И больше уже нет покою ей.
Сидит вся обреченная и ждёт
Когда её коварный заберёт.
А в том же Царстве жил один ботаник,
Ванюша, симпатичный паренёк,
Не шибко складен, вовсе не высок,
Но тем отличен был от прочих ванек
Что мог из трав такого наварить -
Лизнешь и лошадь сможешь полюбить.
Красотка Василиса Ване люба,
Бывают краше девушки с ютуба,
Но те живут совсем незнамо где,
Ванюша сох по местной красоте,
И тут ему препятствие - Злой Змей,
Такая грусть: хоть горькую запей.
Но Ваня - мудрый, с мыслями собрался,
Пошел один со змеем повстречался,
И змею, глаз прищурив, говорит:
Я вижу, змей, усталый ты на вид,
Замучали похоже тебя бабы,
А вот лизнул травы ты этой кабы,
Ты б не одной из них не дал тужить,
Тебя б сам черт не cмог остановить.
Одна у змея молвит голова:
Давайте я попробую сперва,
Понравится - и вы потом лизнёте,
А если Ваня врёт - его сожрёте.
Лизнула и такое началось:
Меж головами искрой пронеслось
Одно большое радостное чувство,
Пусть где-то говорят любовь - искусство
А где-то возражают: нет мол страсть
И можно от неё совсем пропасть,
Две головы ту третью полюбили,
О девках напрочь бедные забыли,
И ревностью друг к дружке извелись,
Перекусались две, передрались
А третья дразнит их, глаза рисует,
И по обоим им сама тоскует.
Короче, змей совсем теперь не змей,
Он то ли лесбиянка, то ли гей,
Оставил царство за морем в покое,
А Ваня к Василисе: мол такое
Большое во мне чувство, право, к вам,
Хотите я вам травки выпить дам -
Целебная хорошая трава
Чтоб ваша не болела голова.
От лишних дум и правда Василису
Замучала болезненная хрень:
Толь тронулась рассудком, толь мигрень,
Но Ваниной травы она хлебнула,
На Ваню во весь рост его взглянула
И говорит: жениться вся хочу,
Я, Ванюшка, бегу к тебе, лечу.
Вот вышла в царстве том какая штука:
Ботаника - великая наука!
И, если кто взирает свысока
На не крутого с виду паренька,
То вам тогда со змеем лучше жить -
Он знает как вас всех, принцесс, любить.

Thinker

Your dreams come true
Or don't
This is a catch
You're left with equal pain
In both cases
A silk of time got old
And got a stretch
That you confuse for
Infinite love spaces.
You're begging for a miracle
And yes,
You'll get it
When no miracles are needed
Perhaps for God
Your life is game of chess
His figures black or white -
You can not read it.
Your eyes are open but
You soul is blind
You feel like you are given
Many chances
But, for some reason,
They are not your kind
You're waiting still for something
That enchances
Your face, your world, you time,
Your fricken life,
That's spinning on a tip of your gold finger
When someone with a sharp and sparkling knife
Is pointing it at you, defensless thinker

Смысл жизни

Смысл в том
Что смысла в жизни нет
Его придумывает каждый
Чтоб вволю насладиться жаждой
Под смыслом погребенных лет.
Доверься космосу и ты
От пустоты до высоты
Без заклинаний вознесешься,
И снова к пустоте вернешься
Уже заполненной тобой,
Чтоб мысли все наперебой
Тебе былое разьясняли
В любимых сказках узнавали
Непредсказуемость твою.

Зачем без голоса пою
И роль играю без стесненья?
Кому то с голосом волненья
Мешают слово произнесть
А мне по жизни честь не честь
Когда само оно струится,
Водой бегущею ложится
В прямое русло меж камней
Я понимаю: я ничей,
Никем другим моя цена
Не будет определена,

Могу быть солнцем и луной
Могу когда то стать собой
Когда всем сказкам вопреки
На берег выйду из реки
И стану с берега смотреть
Как в перекатах день гореть
Зеркальный не перестает
И оторваться не дает
От красоты своей без смысла
Уходят знаки, люди, числа

Я с пустотой разговорюсь
И в ней когда то растворюсь
Бессмысленный пейзаж рифмуя
Когда пойму я
Кто так же сочинил меня
Чтоб мир без смысла разменять
На дни и ночи
Чтоб было очень
Любвеобильно, хорошо,
И больно так чтоб ток прошел
Сквозь все живое
Чтоб от покоя
Вселенского не заскучать
Бессмысленному смысл дать
Необьяснмый
Живите с ним вы.

После путешествия в Израиль

Все здесь становится хламом
Платья, машины, тела,
Роясь в желаемом самом
Сути душа не нашла.
Парк развлечений духовных
С ценниками у икон,
Таинство знаков условных
Выведут душу за кон
Чтоб за одним моим коном
Так же начался другой
Коль не смиришься с законом
Всякий здесь крест - будет твой
Просящему да воздастся
Позже, когда уже сил
Зрелых собрать не удастся
Чтоб получить что просил.
И почему то я все же
Верю всему вопреки:
Он мне когда то поможет
В устье у жизни-реки

Еж в сапогах - новая сказка

Где то рядом с зоной отчужденья
Умер батя у троих братьёв
Фон радиоактивный был суров
К старикову хлипкому здоровью.
Да и с молодой горячей кровью
Как в радиоактивной зоне жить?
Можно себе сильно навредить.
Никуда семья не уезжала
Оттого что денег было мало
Но теперь как умер их отец
Каждый был свободен наконец
Сам решить куда ему податься
На какие деньги одеваться,
На какие деньги есть и пить
На какие с кем по жизни жить.
Мамки у них не было давно
Батя же при жизни пил вино
И наследства много не осталось
Каждому свое из них досталось
Старшему разбитая машина
Среднему - киоск у магазина
Мелкий бизнес - купишь не продашь
Младший из братьев, несчастный наш
Получил в наследство весь дрожа
Сапоги и лысого ежа.
Лысый еж - зверек был не простой
Фантазер и выдумщик такой
Что хотя бы с ним не скучно жить
Есть всегда о чем поговорить.
Жалуется младший на судьбину
Если я края сии покину то кому
Я нужен буду там
Где я молодым своим летам
Отыщу такой вот примененье
К грамотам не знал я в жизни рвенья
Денег нет нисколько у меня
Да и с радиацией фигня
Может вообще по жизни статься
Что не суждено мне и влюбляться
То есть как бы чуств во мне полно
Только воплотить их не дано.
Парня успокаивает еж
Если ты со мной в народ пойдешь
Будет у тебя все так как надо
Каждая принцесса тебе рада
Будет себя в жоны предложить
Станем мы с тобою парень жить
Здесь, у нас же, в мире без забот
Даже там никто так не живет.
Метод мой изучен и проверен
Так что парень будь в себе уверен.
Ежик знал настанут скоро годы
Когда будет что то вроде моды
В их края дремучие летать
Чтоб адреналин в себе поднять.
Ты немного парень обожди
И принцесс здесь будет пруд пруди
А пока что в Центр я поеду
К самому большому Людоеду
У меня вопрос есть до него
Если предположим у кого
Чисто платоническая страсть
Превратилась в сущую напасть
Твердости в ком должной нету если
Делать что чтоб шансы не исчезли.
Я уверен он чего то пьет
Коль стране так долго не дает
Продыху от своего либидо
От его мужчинистого вида
Девки все беременные им.
Если б эту б жидкость остальным
Мы б демографически прорвались
И давно с Китаем поравнялись.
В общем едет ежик к людоеду
К самому его попал обеду
Смотрит людоед -
хрена се: еж
Или колобок - не разберешь.
Ты такой загадочный откуда
С чем ко мне явился чудо юдо?
Я б тебя конечно сразу сьел
Если б от тебя не охренел.
Молвил лысый ежик людоеду
Я в народе услыхал беседу
Будто бы та жидкость что ты пьешь
Кончится вот вот и ты уйдешь
В горы гималайские в монахи
Местные которых держишь в страхе
От тебя стихийного вздохнут
Будут демократы там и тут.
Ну уж нет такому не случиться
Жидкости у нас еще - упиться
Так и быть я лысому ежу
Все свои запасы покажу
Чтоб через него в народе знали
Что монахом стану я едва ли
Пусть уходит в горы вся страна
От меня такого ни хрена
Вы до дней последних не дождетесь.
Вы еще со мною наживетесь.
Мысли у ежа шустры и хитры
Как пред ним открылись мегалитры
Жидкости волшебной,
Молвил он:
вижу людоед что ты силен
Только вот с тобою по соседству
Быть случилось тоже людоедству
В коем самый главный людоед
Вроде б есть, а вродеб его нет
То же вроде б жидкость выпивает
И себя в зверушку превращает
Европейской масти грызуна
Что к чему гадает вся страна.
Людоед кричит ежу: ну здрасьте
Я могу совсем любой быть масти
Мне плевать на запад и восток
Зелья отхлебнул и мышью скок.
А ежи - они ж мышей едят
Если мышь к ежу подходит ближе
Чисто машинально - бросил взгляд
И не досчитался лишней мыши.
В людоедстве сразу - ой беда
Всем без людоеда никуда.
Еж бежит к хозяину - Послушай
Там народ готов подставить уши
Под любую новую фигню
Я тебе сейчас все обьясню.
Говори им: дамы господа
Новая весна пришла сюда
Не сегодня завтра будет рай
В общем всем чего-то обещай
Бабе обещай по мужику
Дуре обещай по дураку
Фермеру - капусту, лысым - вшей,
Бедным кучу всяческих вещей
Бизнесменам бизнес
Мертвым - склеп
Третий глаз тем кто на два ослеп
Верящим - хороший гороскоп
И сложилась жизнь по жизни чтоб.
Только если спросят тебя люди
Кто теперь их есть как прежде будет
Ничего ты им не отвечпй
А то слаб решат ты невзначай.
План ежиный в дело воплотился
В центр младший брат переселился
Он теперь - гуманный людоед
Долгих и счастливых ему лет.
Девок понаехало немало
Жидкость ему вроде б помогала
Но жену при выборе таком
Он пока не чуствует ни в ком.
И при нем конечно лысый еж
Мимо просто так не проползешь
Все ежихи от него визжат
Все хотят хорошеньких ежат.
Спросите вы где же сапоги?
У ежиной маленькой ноги
Не совсем размер им подходящий
В них грибник какой то ходит чащей
Что их у ежа давно купил
Если честно я о них забыл.
Да и откровенно между нами
Хренли с ними делать с сапогами?

Рыбаки и рыбки - новая сказка

Бывает как:
Поедешь на рыбалку,
Закинешь невод,
Вытащишь - а там
Такое,
Что цензурным всем словам
Нет места в твоём ярком лексиконе.
На сотовом твоём на телефоне
Не хватит СИМки
Чтоб запечатлеть
Все лица с выраженьем "Охренеть!!!"
Затем чтоб чуду было подтвержденье.
Случилось как-то деду наважденье:
Поехал он с друзьями рыб ловить,
Не волком же со скуки дома выть
Пока старуха смотрит передачи,
В рыбацкой жизни как то всё иначе:
В нём снова просыпается мужик
Которым дед по жизни быть отвык.

Поехал к морю синему с друзьями,
Забросил невод,
Вытащил - а там:
Русалка!!! Да такая,
Что годам
Всем дедовым
Как счётчику б смотаться
И с нулевым пробегом чтоб остаться,
И в море с ней открытое уплыть
Чтоб ихтиандром в море с нею жить.
Пока фантазий юных дед стыдился
Наряд её из тины приспустился
И прелести русалочьи открыл,
И на плечи упал блестящий волос,
И словно б свыше с ним заговорил
Журчащими словами её голос:
Проси что хочешь, старче, -
Всё твоё.
- Без вариантов, я хочу её, -
Подумал старче,
И спросил: А ноги
Нельзя ль тебе иметь
Взамен хвоста
Ну и в итоге - разные места
Что мужиков
Обычно привлекают,
Да чтоб такие
Как в кино бывают
У всяких соблазнительных актрис,
Чтоб прям тебя на подиум, на бис.
-Ах это? Это можно
А ещё?
Есть у тебя в запасе два желанья:
Нужны ли тебе, старче, слава, званья,
Богатства, в королевстве твоём власть,
Ну что-то, чтоб по жизни не пропасть?
Иль может быть старухе твоей нужно,
Чтоб внутренне старуха и наружно
Была тебе, романтику, мила,
Я в целом твои нужды поняла.

Сказал старик:
Не мудрствуй, русалка,
Со всей этой ботвой мне будет жалко
Что упустил меж нами сентимент,
Вся жизнь моя - не вечность, но момент,
Яд времени уж вторгся в моё тело,
Но я хочу чтоб ты меня хотела -
Настолько же насколь тебя хочу,
Пусть даже ничего не получу.

-А третье, что же третье?
Разуметь я
Тебя не в силах,
Кто ты, нахрен, есть?
Вас рыбаков таких не перечесть,
Но ты, рыбак, совсем не адекватен.

-Да нет, я как бы сам себе понятен,
Но мыслей вслух не буду излагать,
Позволь, русалка, втайне загадать
То третье и последнее желанье,
Которое исполнишь.
Ни названья,
Ни места, ни часов не будешь знать -
Коль нет игры,
Меня переиграть
Сам Пушкин с того света не сумеет.
Как рыба рыбака не разумеет,
Так ты меня, русалка, отпусти -
Желанья моего перевести
На волн язык
Ты никогда не сможешь,
Но мне исполнить ты его поможешь.

Русалка уже вроде бы с ногами
Окружена друзьями-рыбаками,
Все щёлкают её на телефон
И ею лишь слепой не восхищён.
И с кем из рыбаков не говори -
У всех как у людей желаний три -
Всё чётко, вразумительно, понятно.
Русалке это слышать многократно
По ходу её жизни суждено,
Но тайное желание одно
Она, не разгадав его, исполнит
Когда зачем-то где-то деда вспомнит.

Что Пушкин, брат, к разбитому корыту
Ты сказочную бабку посадил
Чему ты нафик этим угодил
Какой такой космической морали?
Все сказки переделать не пора ли?
Я сказки все по-своему сложил.

Царевны лягушки - новая сказка

Сказка - пыль,
Стекло протри
И наружу посмотри:
Жизнь закручена так лихо
Что попробуй разбери.
Сказку надо вам?
Итак:
Жил да был Иван-Дурак.
У Ивана Дурака
Не было жены пока.
Братья старшие его -
Интеллектом ничего,
Но без жён томились тоже
Был в деревне их похоже
Гарных девок дефицит,
Все - ужасные на вид,
Лучше в одиночку спиться
Чем на них пойти жениться.

Говорит братьям отец:
Вы, ребята, наконец
Где-то жён себе найдите -
Мне мозги не выносите.
В основном не детские
Фильмы все немецкие -
Перестаньте их смотреть,
Так легко и озвереть.
В интернете сайты есть,
Где не потерявши честь
Девушки себя предложат -
Там вы жён найдёте может.

Вняв родительским словам,
Стали братья по сетям
Девушек искать под стать
Чтобы им мужьями стать.
Ввёл параметры Дурак:
Я хочу по жизни так,
Чтоб жена меня любила,
Чтобы я её любил
И коль дурь мою б простила
Я б ей тоже всё простил.
Был компьютер озадачен -
Мол запрос неоднозначен
Вам блондинку или как?
Может чернокудрую
Вы ввели что вы - Дурак,
Вам жену премудрую?
Из Европы? Из Канады?
Вам откуда её надо?

-Чё ко мне вы пристаёте
Да найдите хоть в болоте
Хоть я с ней стрекоз лови
Главное чтоб по любви.

Обработан ваш заказ -
Есть у нас жена для вас,
Как просили - из болота,
Тоже ей любви охота.
И собою хороша,
К дуракам - добра душа,
Ласкова, добра, послушна

-Вот такую мне и нужно -
Порешил Иван Дурак, -
Без такой жены никак.

Поженились, породнились,
В доме отчем поселились.
И братья себе нашли
Жён из дальней из земли,
Из семей богатых знатных
Девок гладких, аккуратных,
Взгляд - как с глянцевой обложки
Всё при них - браслеты, брошки,
Стразы и другая хрень
Красятся весь божий день.
Все собрались в отчем доме -
Нет жилья другого кроме
Дома отчего пока.
Все глядят на Дурака
И дивятся - вот те на!
Краше всех его жена.
Только губ она не красит
Да в бачке всё травы квасит
Чтоб из них настойки пить
И ещё красивей быть.
Ване ж говорит: не трожь
Если выпьешь то помрёшь.
Мне пока что эти БАДы
Принимать под утро надо -
Чтоб лягушкою не стать
У меня лягушка - мать,
И отец мой водяной
Поживешь пока с такой
А потом нормальной стану,
Хрень пить эту перестану
Буду просто неземной
Будет счастье нам с тобой
Век меня не разлюбить
Нам, Ванюша, в сказке жить.

Жены братьев услыхали
Ваниной жены секрет
И решили: вот уж нет
Чтоб рептилии какой-то
Их гламурненьких затмить?
Как такое допустить?
Выпьем зелье всё до дна
Не оставим ни хрена -
Будем всех на свете краше
Нас сам Царь полюбит даже.
Зелье выпили взахлеб
А потом на землю - шлёп,
Повалялись, побесились,
И в лягушек превратились.
Краше тех лягушек нет -
Ими полон интернет,
Все постят перепостят
Все их завести хотят,
Царь в сети их увидал
И к себе в палаты взял
Чтоб отвлечь себя от дум
Он завел террариум,
С Дмитрием Царевичем
Им заняться будет чем -
Будут на красу смотреть
И внутри цвести добреть.
Братья тоже вроде рады:
Ну начто им в жоны гады?
Cнова роются в сети
Чтобы новых жён найти.

Только Ваня загрустил -
Он свою-то полюбил,
Тоже лезет в интернет
Ищет для себя совет
Как жене лягушке стать
Привлекательней опять.
Там как раз по этой части
Столько пишут.
Даже власти
С этим борятся уже:
Девки ж пьют всё в кураже
Что мошенники предложат
А потом никто не может
Им болезненным помочь
Порчу тела превозмочь.
Но Иван иначе судит -
Хуже то уже не будет.
И находит он жене
В сказочной одной стране
Фито-комплекс, фито-чай
Пол-стакана выпивай
И с женой такое будет
Что её не позабудет
Нереальную никто.
Ваня, милый, это то
Что супруге твоей надо -
Из рептилии, из гада
Станет женщиной опять
Будет красотой блистать!

Ваня средство оплатил
И по почте получил
Ей пока, решил, не дам
Для проверки выпью сам.
Выпил Ваня - оп она
Перед ним его жена - краше нету
Хоть лягушка, но такая право душка,
Что милее просто нет
Хоть облазь весь интернет.
Вот тебе она и сказка
Есть у Вани в жизни ласка,
Одному ему жена
И красива и верна.
И принцесса и царевна,
Королевства королевна
Сказочная жизнь у них
Вот такой сложился стих
Сказка - пыль
К чему стекло
Протирать себе на зло.

La luna

Ты как луна:
Ты взошла - звезд нет,
Меркнут на сцене звезды,
В лунном свечении силуэт
Гением тем же создан,
Что в очертания гор вдохнул
Легкость парящей птицы,
В облако белое обернул
Мир что, скорее, снится.
Смысл - в присутствии здесь тебя,
Все остальное - ветер,
Даже для тех кто не жил любя
Воздух тобою светел.
Будь для того, кому ты рай
Смейся живи без боли,
Лучшее самое выбирай
Будь как душа на воле.

Изразцы

Когда то было в этих изразцах
Вселенской красоты средоточенье,
Но, обретя иное воплощенье,
Титаником из мутного стекла
Все та ж, без изразцов уже, всплыла
Другому глазу радостная вечность.
Ее зеркальной глади безупречность
Слепа к узорам памяти моей.
Мне пес у покосившихся дверей
Глядит в глаза так грустно и знакомо -
Ненужный сторож брошенного дома
Уже давно не лает на чужих,
Пытается своих найти в прохожих:
Похожих, или лучше не похожих
На тех что, на Титаник торопясь,
Оставили его под изразцами.

Приключения электроники

Японцы кукол делать научились -
Копируют людей один в один,
Их завезли в игрушек магазин,
И эти куклы быстро раскупились.
Кому нужна счасливая жена -
На кассе оплатил, и куклу - на
Кому нужна любовница до кучи,
Чем больше их берешь, тем скидки круче.
Заказ по интернету тоже в моде -
Китайские подделки нынче вроде
Не хуже чем японский прототип,
Случалось : кто-то где-то к ним прилип,
Но доктора отклеили, помыли,
И куклу сразу новой заменили.

У них всё так же, как у настоящих -
Иначе б мужикам они зачем?
А у особо много говорящих
Звук кнопкой можно выключить совсем.
К любым полам почтительности ради
И тёти-куклы есть и куклы-дяди,
Чтоб настоящей даме подходил
Тот кто б её без устали любил,
Дом кто бы убирал, стирал бельё,
И кто смотрел бы только на неё.

Конечно те что стоят подешевле -
С зашкварами, но тут как повезёт.
Когда к другому кукла вдруг уйдёт,
(Иль если кукла - он, наоборот)
Ругать всех кукол кряду перестаньте,
Техпаспорт и гарантию достаньте,
И прямиком бегите в магазин:
Мол, так и так, без всяческих причин
Лишение со мною приключилось,
А здесь вот, в документах, говорилось
Что оного быть вовсе не должно.
Хочу замену новой куклой, но,
Загладить чтобы мне ущерб моральный,
На этот раз мне нужен идеальный
Новейшего дизайна экземпляр,
А то на ваш технический зашквар
Пожалуюсь я в Суд Международный,
Скажу: япона фирма не права,
Продукт ваш к потребленью непригодный
Он нарушает все мои права.

Но лучше если вместо ширпотреба
Вы изначально куклу на заказ
Приобретёте,
Чтоб потом у вас
Значительных проблем не возникало.
Возможно денег выложить немало
Придётся за такое,
Но зато.
Уже не догадается никто
Какие воплотили вы капризы,
Какие-растакие антерпризы
Актера нежелательного ждут.
Ваш эксклюзив от вас не уведут.

Вот, например, возможно что и грудь
Могли б вы при желании надуть,
Иль увеличить часть любую тела
Когда б того душа ни захотела.
А, если надо, то наоборот:
Коль кто на вашу куклу посягнёт,
Сдуваете все выпуклости разом,
И чтоб его еще вонючим газом
От вашей куклы к лешим унесло -
Мол, так вот, друг мой, вам не повезло.

С другой же стороны, на самом деле,
Такие эксклюзивные модели
Надоедают так же как и те,
Что куплены на сэйле в суете.
Чтоб кукла быстро вам не надоела,
Помимо привлекательного тела,
Японцы ей вживляют интеллект:
На пульте выбираем диалект,
И кукла википедию расскажет,
А умная особо молча ляжет
И слушать будет как у вас дела,
Всем видом обозначив: поняла.
Срок годности не выйдет у такой!
Бывают люди тоже с головой,
Но у людей терпенья не хватает,
А кукол ничего не раздражает
Хоть в ухо им искусственным ори -
Одна доброжелательность внутри.

Какие ж всё же умницы японцы:
Подарок человечеству какой!
Недаром там у них восходит солнце
И сакура у них цветет весной.
И в кукол по весне пора влюбляться,
От них конечно детки не родятся,
Но многим оно вроде и зачем -
Жизнь кукол на планете без проблем
Восторжествует рано или поздно.
Вопрос всё тот же: быть или не быть.
Людей куда сложнее полюбить.
Друзья мои, подумайте серьезно
Купить вам куклу или не купить.

Когда Прищучило

Жил да был на свете Емельян,
Ни в какие шоу не был зван,
Без него гламурные тусовки
Мимо где-то шли без остановки.
Не знаком он был широким массам
Всё лежал в деревне на печи,
Кушал деревенские харчи,
Запивая их домашним квасом.
Телевизор сообщал ему
Где там в мире что и почему.

Как-то на рассвете, утром рано,
Голос говорит ему с экрана
Что пора, однако, щук ловить,
Щуки мол умеют говорить.
Как поймаешь щуку на уху,
Она всё тебе как на духу
Рассказать про будущее сможет,
Думая что это ей поможет.
Хошь тебе про фьючерсы расскажет,
Иль про то когда весь рынок ляжет,
И про то что надо продавать,
Иль наоборот приобретать
Чтоб в единый миг миллиардером
Типа Цукенберга в Штатах стать.
Можно так же щуку расспросить
Не пораль совсем с Земли валить,
И задать вопрос ей можно чётко
Сколько, щука, будет стоить водка.

В общем на рыбалке Емельян
Щуку ждёт, обдумывает план.
Вот она схватилась за крючок
Он её на воздух поволок.
Всё как в телевизоре сбылось -
Ждать Емеле долго не пришлось,
Щука говорит без лишней прозы:
Задавай Емеля мне вопросы.

У меня такой к тебе вопрос:
Сам как видишь я в деревне рос,
Грамотам нас здесь не обучали,
Но у них на каждом там канале.
В основном такие и звездят,
Что у вас там щуки говорят:
Что по-ходу в свете будет модно?
Кто любимым будет всенародно?
Президента выберут, понятно,
Но скажи-ка щука ты мне внятно
Чтоб ещё такого сделать мне,
Чтобы полюбиться всей стране?

- Вот что я скажу тебе, Емеля,
Знаю я придёт твоя неделя,
И звездой ты тоже сможешь стать,
Главное вещей не усложнять.
В целом популярен будет тот
Кто честнее всех на людях врёт
Хоть про что - детали не важны,
Но идеи новые нужны.
Хоть национальная идея
Хоть про нашу жизнь, про что я, где я.

В общем будь смелей - иди в народ,
Он тебя таким как есть поймёт.
Помни что твоя пришла неделя,
Нынче на слуху один Емеля.
Можешь даже прямо на печи,
Главное, Емеля, не молчи.

Отпустил Емеля в реку щуку,
Да усвоил щукину науку
На печи поехал он в народ.
Интернет теперь Емелю ждёт
Ждут его на всех телеканалах,
Выступает он в банкетных залах,
На трубопроводах, кораблях
В институтах, школах, детсадах.
Щучью мудрость людям излагает
В жизни разобраться помогает.
Если вам чего-нибудь не ясно
Слушайте Емелю ежечасно
В интернете, на волнах фм
Разберетесь что, когда, зачем.

Дыц дыц

Как к дыц дыц
Подберу я рифму.
Полетит по мозгам гулять
Популярный как кекс
Мотив мой -
Будут все под него плясать.
Будут пить под него и строить,
А потом под него ломать,
Хоть в глентвагене хоть в метро едь -
Будет рифма к дыц дыц звучать
Под мотив мой зачнуться дети,
И родятся под мой мотив.
На войне будут те эти эти
Петь, друг другу вину простив..
Тот, кому повредили разум
Голоса с интернет-страниц,
Исцелится единым разом
Услыхав мой аккорд к дыц дыц,
В новостях на любом канале
Будет рифма к дыц дыц звучать
Где заставка у них в начале,
Чтоб аккордом моим начать
Обращенья вождей к народу
И обратный посыл вождям.
Про погоду, про жизнь, про моду
Всем созвучным дыц дыц словам
И в эфире найдется место,
И в обыденном языке,
Жениху скажет их невеста,
Нежно руку держа в руке.
Звездным эхом к другим планетам
Полетит мой дыцдыц-куплет
И вернется дыцдыц-ответом
Через тысячи звездых лет.

Да мечтами мечты
Но сложно
Столько рифм к дыц дыц найти
И ни мне ни тебе, возможно,
Этой славы не обрести.

Как быстро...

Как быстро становится прошлым
Все то что назавтра берег,
В мечтах о былом, о хорошем
Я думал случится денек,
И я как когда-то увижу
Те лица
Из детства из грез,
И голос знакомый услышу,
И с ноткой укора вопрос:
Какими ветрами носило
Тебя по бескрайней земле,
И разве душа не просила
О нашем забытом тепле?
Я думал признаюсь: вы были
За краем бескрайней земли,
Но жили во мне, и любили,
И вместе со мною цвели.
Улыбка моя была вашей
И с каждою мыслью о вас
Свободней, сильнее, и краше
Горели огни моих глаз.
И запахом вашего дома
Угаданным в дальних местах
Чужое казалось знакомо,
Как будто в открытых дверях
Вы где то незримо стоите
И мне, заходи, говорите, -
Здесь - мы, это тоже твой дом
Тебе хорошо будет в нем.
Я здесь с вами жил чтоб однажды
Вернуться, всю реку пройдя,
Хотел я войти в нее дважды:
Тогда и пол-жизни спустя.
Ни за руку взять, ни проститься
Воды ее не дал поток
И прошлым моим стали лица
Все те что назавтра берег.

Пуси-лебеди - новая сказка

В одной деревне вымер телевизор
Решили жители что травы да грибы
Дают эффект такой же, даже лучший.
Не выдался каналам нашим случай
До их мозгов дремучих донести
Что в мире накалилась обстановка,
Что нынче надо бдительность блюсти
Где пуси-гусь и пуси-лебедь ловко
Умом незрелых могут провести.

Здесь как-то пара в город собралась
Бюджет семейный чтобы приподнять,
Решили, меж собой договорясь,
Грибы свои волшебные продать.
Грибы - в багажник.
Детям говорят:
Не открывайте двери всем подряд,
Деревня у нас вроде бы глухая,
Но публика местами здесь лихая.
Себя примерно будете вести -
Мы в вам подарок можем привезти
Компьютер деревянный иль айпад
Как у других в деревне у ребят.

Алёнушка одна осталась с братцем,
Решила что пора ей развлекаться -
Вся шантропа с округи собралась
И дискотека в доме началась.
Алёнушку, понятно, закрутило
О братце малом наглухо забыла.
А братец-то тем временем, Иван,
Забрался в доме в маленький чулан,
И телевизор старый в нем нашёл
Включил да и чуть было не сошёл
От новой информации с ума:
Там всё кругом высокие дома
И пестрые шагают среди них
Колонны демократов, голубых,
Все выходцы из классов креативных,
И много еще личностей наивных.
Но диктор в новостях предупреждает
Что это за границей так бывает,
У нас же в целом правильный народ
У нас тут пуси-митинг не пройдёт.
Все это от неправильной бабуси
У них образовались пуси-гуси,
В их небе пуси-лебеди летят
Смущая наших правильных ребят.
Иванушка задумался: как быть,
Неправды ж здесь не будут говорить,
С гусями вроде б как не по пути,
Куда б ему по жизни не идти.
Но из глубинки парню если честно,
Узнать про это дело интересно.

Пока сестра с парнями отжигала,
Иванушке покоя не давала
Там где-то стая пуси-лебедей,
Во сне ему приснилось что скорей
Он должен с ними вместе полететь,
На жизнь с другого боку поглядеть.

И вот уж с лебедями автостопом
Иван галопом ездит по европам,
Алёнушка волнуется за брата -
Поехала искать его куда-то.
Пред нею славный город Амстердам
К ней сразу амстердамцы:
Мы тут вам
Красивых булок с маком напекли,
Куснёшь и оторвешься от земли.
Аленушка поморщилась куснула,
Заради уваженья хохотнула.
Кому то булок много было бы,
Она ж росла где травы да грибы.
Докушала она корзинок пять
И амстердамцев принялась гонять.
Есть женщины подобные Ван Даму -
Досталось от Алёны Амстердаму.

А дальше славный город был Париж
Алёна в Мулен Руж а там гляди ж!
Такие по танцполу девки скачут -
Кто был неозадачен озадачут.
Они Алёне сразу говорят:
А ну-ка становись Алёна в ряд,
И покажи как можешь вместе с нами
Светить народу попой да ногами.
Алёна лиф да валенки сняла
И так им там на сцене отожгла,
Что с нею по-сравненью все - какашки,
Вся труппа танцовщиц ушла в монашки.

Потом встречал Алёну весь Берлин,
Берлинцы к ней, она им всем: их бин
Иванушки пропавшего сестра.
Не видела ли ваша немчура
Его где затерявшимся средь вас?
Грибы он любит кушать, любит квас
Из бочки по утрам хлебать ковшом,
Закусывая вяленым лещом,
Он знает по немецки пару фраз,
Навроде хандехох и васисдас.
Точнее описанья парню нет,
Но от берлинцев "нихт фештейн" в ответ
Алёна недопонятая слышит.
Она им говорит, рисует, пишет -
Они так ничего и не поймут.
Сплясала как в Париже:
Дас ист гуд!!! -
Берлинцы ей кричат единым хором,
Но даже, пораженные фурором,
Про Ваню ни словечка, ни намёка,
Видать отсюда Ванюшка далёко.

Потом была по ходу Барселона,
Алёну клеил Дон там, но у Дона
Алёна стала спрашивать где брат,
Он братьев всех показывал подряд,
Но с Ваней не один здесь не был схож
Ей Дон купил серебряную брошь,
На море дом, платья, кабриолет,
Ашан купил - любви к нему в ней нет
Уперлась, разыщи, кричит мне брата
Тогда тебя я видеть буду рада.

И тут само-собой явилось чудо:
Однажды в местных теле-новостях
Сюжет мелькнул о пуси-лебедях.
Мигрируя, мол, в город прилетели
И все примкнуть к ним сразу захотели,
Тут не Россия, в этой полосе
От пуси-лебедей в восторге все.
Алёна поглядела на экран,
А там средь лебедей летит Иван,
Хорош собой, наряден, популярен,
Демократичен и многополярен.
Алёнушка бежит к родному брату
За руку его хвать
В родную хату
Через Европу тащит паренька,
Но там где пуси-лебеди пока
Имеют среди прочих перевес
В почёте толерантность и прогресс.
Алёна им не может объяснить
Что Ваня просто вздумал пошалить,
Что дома его ждут родные стены
И нафик ему эти перемены.

А эти пуси-гуси ну никак
Не отстают от них, они в овраг
А там в овраге амстердамцы скрылись,
Которые тогда в бега пустились,
Когда Алёну мак накрыл слегка.
Алёна к ним, они опять в бега.
И пуси-гуси снова растерялись:
Одни за амстердамцами погнались,
Другие вместе с пуси-лебедями
Летали над полями да лугами.
Тем временем Иванушка с Алёной
В Париж оврагом вышли. Протяжённый
Был их нетуристический маршрут
Но лебеди настигли их и тут.
За Ваней и Алёнушкой летают,
Убежище Ивану обещают,
Проходу им в Париже не дают
Вот-вот Ванюшу снова заберут.
Вдруг появились рядом те бедняжки -
Из Мулен Руж ногастые монашки,
И гусям как устроили канкан
Что гусей ветром сдуло до Балкан.

Пока в Балканах гуси, на Берлин
Пошёл вперёд Иванушка один.
Сестра ему внушила: так мол надо
На случай если там у них засада.
Я по следам твоим Иван пойду
И, если суждено попасть в беду,
Они не схватят нас с тобой обоих,
Я напугаю газовой трубой их,
И дальше побежим до нашей хаты
Чтоб все в деревне нашей были рады.
В Берлин Иван заходит -
Там Берлинцы
Несут ему немецкие гостинцы,
А он им: где у вас тут русский квас?
А ну ка хандехох и васисдас -
По-ихнему им шпрехает свободно.
Грибов мне и леща сейчас угодно.
Так ты ж Иван, Алёнин младший брат -
Ему берлинцы хором говорят,
Она тут нам такое отжигала
Пока тебя в Германии искала.
Мы фильмы свои бросили смотреть
Готовы за неё хоть умереть.

И тут как раз с Балканов пуси-гуси
Летят как от неправильной бабуси.
- Вернись, Иван, в гусиные ряды
А то не миновать тебе беды, -
Ивану гуси издали кричат,
Но немцы за Ивана встали вряд
Мол, пуси-гуси, мы вас уважаем,
Но русскую Алёну обожаем
Её вам брата мы не отдадим,
Она сама сюда придёт за ним.
И тут по следу вышла к ним Алёна,
Берлинцы на неё глядят влюблённо,
Она им в благодарность снова в пляс
В Берлине даже свет везде погас -
Настолько она выступила ярко.
Пока всем было пьяно, сладко, жарко,
Иванушку Алёна забрала
И от гусей да немцев удрала.

А дальше ясным делом Барселона -
Там у совсем измученного Дона
Одна Алёна только на уме,
Слал голубей, звонил, писал в письме
Что любит,
Но она не отвечала.
Всего что он дарил ей было мало
Наверно,
Этих баб не разберёшь
То нужен им, то вовсе их не трожь.
Душа его уныния полна,
Откуда не возьмись пред ним - она
- Купи мне, Дон, хороший самолёт,
Мне пуси-гусь покоя не даёт.
Мы с братом полетим на нем до хаты
Нам будут там деревней целой рады.
Короче увязался с ними Дон,
- Хочу в деревне жить, - заладил он, -
Неважно где но главное с тобой.
Мне без тебя хоть волком ночью вой.

Вот тут и сказке сказочной конец
Живут они в деревне
Дон - отец, Иванушка хорошим дядей стал,
Гусь с лебедем сюда не долетал.
А деревенские прилежно учат Дона
Как говорить по русски: Мать Япона.

Счастливое растение

Пробившееся сквозь асфальт растенье
Открытый грунт не то чтобы страшит -
Опоры нет, в которой устоит
Оно корнями против непогоды.
Когда твои усилия и годы
Потрачены на то чтоб твердь точить,
И чтоб над твердью цветом распуститься,
Корнями глубже в землю укрепиться
Ни времени, ни сил нет, ни нужды.
Меж тем из глубины земной в цветы
Восходят упоительные соки,
Там где-то в глубине несут потоки
Рубин, и перламутр, и опал,
Чтоб над землею ими расцветал
Любой до глубины корнями вросший.
Поверхностная влага - сок хороший,
Но только чтоб над твердью вознестись.
Корнями глубже в почву опустись,
Почуствуй что даёт тебе природа.
Не в том лишь проявляется порода
Чтоб тверди противленье превозмочь,
Ты где-то там внутри себя точь в точь
Как самые счастливые растенья.

Буратино - новая сказка

Жил был папа Карло,
Славный папа,
Но у папы не было детей:
Он храпел как конь,
Да и без храпа
Был в душе он убежденный гей.
Старичок Джузеппе
Был с ним дружен,
Никому он больше был не нужен.
Жили два в Европе старика
И ходили об руку рука.

Чтобы на себе не ставить точку
Им хотелось сына или дочку,
На приемных денег не хватало
Но в душе фантазия витала.
Был у них от дома недалече
Генных инженеров институт,
Тот в котором гены людям лечат,
И младенцы в колбочках растут.
Люди говорят что там видали
Как деревья чем то поливали,
Те что в институтском во дворе.
У деревьев этих на заре
Будто бы глаза в стволах светились,
Птицы стороной их сторонились,
Только пес Пьерро к ним подходил,
Ногу подымал и ствол мочил.

Как-то старички гулют садом,
Чувствуют на них тяжелым взглядом
Дерево какое то глядит.
Тут Джузеппе Карло говорит:
Вырвем его с корнем,
Окультурим,
Умною травой его окурим,
Руки-ноги вырежем ему,
А потом по-жизни самому
Предоставим по уму решать
Кем оно по жизни хочет стать.
Ну а коль пока не решено
Будет он, она, или оно,
Назовем ребенка Буратино:
Девочка иль мальчик - все едино.

Так они и сделали,
А позже
Мальчик буйный вырос,
Хоть ты в возжи
Как коня ребёнка запрягай,
С ним поди попробуй поиграй:
Все кругом воспитанные дети,
Постреляют вволю в интернете,
А потом покушают и спят,
Этот не похож на всех ребят.
Псу Пьерро он скотчем примотал
Хрен к ноге чтоб тот скромней гулял,
Все стволы в саду не поливая.
Доном Педро Карло называя,
Он нетолерантен рос, и зол.
Всю траву в заначниках нашел,
Выкурил и дом чуть не спалил.
Только с ним сверчок заговорил
Про какой то странный гобелен,
Он и здесь нашелся: к лапке хрен
Примотал ученому сверчку -
Тот лежит стрекочет набоку.
В общем не ребенок а скотина
Получился этот Буратино.

Как-то прикурил от гобелена,
На котором вышито полено
В вышитый дымящее в камин -
Он досель не видел ни картин
Ни картинных вышивок не видел,
И сверчка напрасно разобидел -
Тот как раз хотел ему сказать,
Что исскуство надо уважать.
В общем гобелен насквозь прорвал,
А за гобеленом - вход в подвал,
Только на двери подвальной шифр,
Из каких то буковок и цифр.
Грамотам мальчишка не учился,
Тыкал тыкал - код не подчинился.
А и надо было то всего
Сверху на двери прочесть его.
Но зато усвоил Буратино,
Что к науке каждого кретина
По-любому надо приобщать:
Без науки код ни прочитать,
Даже для посланий на заборе
Надо хоть немного букв знать.

Чтоб хоть для чего-нибудь сгодиться
Грамоте решил пацан учиться.
К папе Карло малый обратился:
В колледже хочу учиться я,
Ты нигде по ходу не учился -
Что у нас за неучей семья?
Я и из меньшинств,
И деревянный
И из бедной голубой семьи
Для таких быть должен фонд гуманный
Чтобы в колледж мы по квоте шли.
Карло дал добро и был так рад
Что с Джузеппе пил семь дней подряд,
А потом анкеты вместе слали
В колледжи,
Чтоб Буратино взяли -
В тот из них, где нравится такой:
Бедный, с деревянной головой.

Вскоре им из Штатов шлют ответ:
Здесь как раз таких студентов нет,
Нищие здесь есть и голубые,
Но чтоб деревянные такие -
Их то нам как раз недостает.
Учиться у нас пусть и живет!
Буратину знаньями зарядим
Все его старания оплатим.

Дальше едет в штаты Буратино
Знания готов принять невинно,
Только в Штатах знанье знанью рознь:
Каждому студенту строит кознь
Местного хозяин заведенья,
Где проходят ночью представленья
Для немного разумом больных.
Часто подрабатывают в них
Бедные студенты, эмигранты,
Никому не нужные таланты,
Бьют плетьми друг дружку и визжат,
Только чтоб был зритель в зале рад.
Здесь у них любое извращенье
Вызывает смех и восхищенье.

Буратино ради интереса
Для саморазвитья и прогресса
Ночью заглянуть сюда решил,
Вскоре осознав что поспешил.
Сразу бы уйти ему отсюда,
Ну, увы, на сцену вышло чудо:
Юная Мальвина и Пьерро,
Нет, не тот которому добро
Он к ноге приматывал однажды.
Впрочем, и теперь подобной жажды
Он остановить в себе не мог.
Скотч всегда при нём был -
Это рок, -
Он решил. На сцену поднялся.
Но Мальвина встала пред ним вся.
И кричит: ты лучше Арлекину
Примотай к ноге. Его я кину
И с тобою вместе будем жить
Алгебру с ботаникой учить.
Буратино ей: Да нет проблем
Всем им примотаю насовсем.
Чтобы были только ты и я
Как Джузеппе с Карло - мы семья.
Тут на сцену вышел Карабас,
Заведенья собственник, -
Я вас
Примотаю всех друг к другу сам
Ты и на меня со скотчем, хам?
Малый молвил: Вашу ерунду
Вообще я не имел в виду.

Карабас жесток, обидчив и
Не из самой правильной семьи.
Предки, и братья его, и сёстры,
И он сам из клана Коза Ностры.
Родину покинули давно,
Но и здесь у них всё как в кино
Карабас кричит: сожру, зарою,
Отпилю башку тебе пилою,
На замок запру тебя, урод,
На замке поставлю тайный код
Чтоб его никто не угадал
И чтоб ты там сам себя сожрал.

- Это чтож как тот за гобеленом,
Что, за нарисованным поленом
Потянувшись резко, я порвал?
Мне б сверчок про код
Всё рассказал.
Но непониманье у нас вышло
Все по той же теме как и здесь.
И ему задел опять же честь -
Чисто машинальная привычка!
Если бы к замку была отмычка,
Я бы без проблем его открал.
К коду же я букв не учил
Да и цифр толком я не знаю
Потому по колледжам страдаю.

Карабас в лице переминился
Подобрел, обмяк, чуть чуть забылся.
Был у Коза Ностры тайный скрон.
О котором в детстве слышал он,
От внезапно умершего деда -
Тот перед кончиною поведал
Карабасу про желанный код
Что за гобеленом его ждёт.
Только адрес тайною остался -
Дед с чертями раньше повстречался.

- Слушай, Буратино дорогой,
Мне бы адресок домашний твой,
Я бы папу Карло навестил,
Я бы даже дом у вас купил,
Чтобы папа Карло на природе,
Где нибудь у моря тихо жил.
Буратино хоть и деревянный,
Но смекнул, что что то здесь не то,
Говорит: давай мне сразу сто,
Или лучше двести миллионов,
И без лишних нежностей и стонов
Пишем с папой Карло договор,
И твои и дом, и сад, и двор.
Карабас ему: постой, постой,
Вижу я: ты парень непростой.
Вот тебе аванс в четыре бакса
Завтра приходи ко мне домой.
Думает: при людях неудобно
Жесткое дознанье учинять,
Если парню денег обещать
Он расскажет завтра все подробно.

Все б у Карабаса получилось,
Если б с Буратино не случилось
Недоразумения опять:
Вздумалось ему идти гулять
По неблагополучному району,
Там проходит жизнь не по закону,
В основном, по чьей нибудь нужде -
Потерял чутье и ты в беде.
Ждали его там лиса и кот,
Видели навстречу сам идёт,
Деревянный с деньгами в кармане
Веря что никто здесь не обманет.
К Буратино кот с лисой подходят
И с кармана глаз его не сводят
Говорят в единый голос: Брат,
Хочешь быть в Америке богат?
Если хочешь, слушай-ка сюда:
Как в созвездьи рябчика звезда
В третий дом за пятый глаз зайдёт,
В лунном марсе всех богатство ждёт,
Кто чуть-чуть гринов переведёт
Вот, гляди сюда, на этот счёт.
Потащили парня к банкомату,
Чтоб незамедлительно оплату
На волшебный счет перевести.
- Вот сюда все баксы опусти,
И чуток придется подождать
Как к тебе на карту начислять
Будут деньги, денежки, деньжищи,
Долларов десятки, сотни, тыщи.
Дивиденты будут не сейчас,
Но примерно где то через час.
В общем Буратино сел и ждёт
Как на карту денежка придёт.

Кот с лисой в полицию звонят
Тут у вас у банка, говорят
Трётся тип какой-то, вы проверьте,
Тут повсюду трутся эти черти.

А у них там у подразделенья
Есть над банком камера слеженья
Глянули, а там, япона сила,
Тот кого давным давно ловила
Мафия, а так же интерпол.
И никто б мерзавца не нашёл,
Тут же на экране: он сидит
Всех доставший донельзя бандит -
Тот маньяк, что чокнутый совсем
Хрен к ноге который клеит всем.

Лучших полицейских к банку шлют
Думают теперь ему капут.
И поймали б Буратино точно,
Только захотелось ему срочно
Отлучиться по большой нужде,
А сортиров не найдёшь нигде.
Он искал укромные места
Но не дотерпел, решил с моста
В реку с высоты освободиться,
А темно кругом, летела птица
В лоб ему нечаянная шмяк -
Удержаться он не мог никак:
Птицу в темноте за хвост поймал
Хрен к ноге ей скотчем примотал,
Только бесноваться стала птица
И случилось то чего случиться
Вроде б было вовсе не должно:
В реку он с моста упал на дно
Устремлённый скоростью паденья.
Там же понесло его теченье,
И к подводной лодке принесло,
А в подводной лодке, как назло,
Русские разведчики сидят,
Полился из лодки русский мат:
Ексель-шпоксель, нас разоблачили,
Нашей на борту ядрёной силе
Против ихних сил не устоять,
Надо паренька на борт принять
И договориться мирно с ним -
Может он и выглядит простым,
Но за ним весь флот морской похоже,
У него написано на роже -
Коль шпиона встречу я в реке
Скотчем примотаю хрен к ноге.

В общем приняла и накормила
Субмарина русская Тротилла
Буратино на своём борту.
Он сначала думал что в бреду
Все ему привидились матросы,
Стал он тупо спрашивать вопросы
Чисто о житейском, о своём,
То есть как бы вовсе ни о чём:
Типа есть у папы Карло код,
Только он никак не разбрёт
До сих пор ни букв его, ни цифр,
Нет ли здесь кого, кто знает шифр?
Русские не поняли прикола,
Говорят: давай без протокола,
Мы тебе расколем шифр любой,
Ты же отпускаешь нас домой
Без международного скандала,
Мол была здесь лодка, но пропала.

Буратино молвил: по рукам,
Вот в смартфоне фото, что я сам
Сделал как замок открыть пытался,
Так и неразгадан код остался.

- То ль ты, парень, правда идиот,
То ли на стене над дверью код
Чтоб других запутать переврали.
Русские на фото прочитали
Надпись что над дверью:
Код введите,
Ручку рядом плавно поверните,
Дверь сама откроется для вас.
И под этой фразой код из фраз
С цифрами простыми вперемешку,
Видимо, написан код внасмешку,
Чтобы неумеющий читать
В принципе не мог богатым стать.
В коде всё как есть про тайный скрон -
За закрытой дверью спрятан он.

Не поймут матросы: как же так
Парень то и с виду он дурак,
Но страну такую представляет???
Впрочем и в России так бывает.
Говорят ему: теперь ты знаешь -
Просто вводишь код, и открываешь.
Хочешь, можем мы с тобой поплыть,
Чтоб наверняка замок открыть.

Буратино думает: засада
Вроде бы ему и было надо,
Чтоб по жизни кто то подсказал,
Но теперь не он один узнал,
Как заполучить заветный скрон,
И уже не факт что первый он
До заветной двери доберётся,
И что скрон его теперь дождётся.

Тут зашел в каюту Дуремар,
Воблы вонь и стойкий перегар
Моряков немного с мысли сбили:
Мы ж тебя агент 0.7 просили
На земле в контакты не входить,
За людьми нам нужными следить
Чтоб у них не вызвать подозренья,
Ты же там напился с нетерпенья,
ГРУ визитки раздавал,
И со стриптизершами плясал,
Был у Карабаса Барабаса
Говорил ему что хочет НАСА
Наш Роскосмос присоединить,
Чтоб помочь по братски распилить
Весь бюджет на Марс и марсоходы,
Говорил: у вас одни уроды
Оказались как то у руля,
Но их всех уже рука Кремля
За больное место держит крепко,
Типа наш как дед, а ваш как репка -
Будет репку русский мир тащить
Вам хреново в Штатах будет жить.

Карабаса вспомнил Буратино,
Понял он, что, если субмарина
Не потонет с тайною его,
Он уже не сможет ничего
Из сокровищ тайных получить,
Дуремар всё может сообщить
Карабасу и кому угодно -
Слишком он ведет себя свободно.

Тянет руку в брюки Буратино:
Скотч на месте - эта субмарина
Русская увы обречена
Будут помнить ихи имена,
Хрен к ноге команде всей приклеет,
Субмарина больше не сумеет
На поверхность выйти никогда.
Скажут в новостях стряслясь беда,
Все с налитой рюмкой дружно встанут
Моряков как водится помянут.

Думал Буратино просто так
Сдастся ему наш крутой моряк,
Только ничего в сей раз не вышло
Дали ему кирзовым под дышло,
И он тут же что-то занемог,
В лазарет на десять дней прилёг.
И пока все к папе Карло плыли
Моряки обиды позабыли.
Коза Ностры вызволили скрон,
Погрузили в лодку, был гульбон -
Прогуляли половину честно,
А потом решили что уместно
Разделить все поровну что есть.
Буратино тоже отдал честь
Русскому морячеству и флагу
Выдали ему с гербом бумагу,
Что решён его больной вопрос:
Он теперь российский наш матрос.
Нам такие что умеют скотчем
Одолеть противника в бою
В нашу мореходную семью
Родине болшой необходимы.
Мы за каждый подвиг наградим их:
Если у врага приклеен хрен
Жди хороших светлых перемен.
Буратино наш теперь герой
Мы тобой гордимся всей страной!

Пасха

Проходят в жизни
Целые эпохи -
Не повторишь их
Через кальку лет.
Мы, новые, -
Не то чтобы в них плохи,
Нас, тех которых помним,
Просто нет.
И вишни расцветают
Тем же цветом,
И запах так же сладок от земли,
И будущее манит
Тем же летом,
Все радостное рядом
Боль - вдали.
И кажется:
Сейчас откроешь двери,
Которые ведут
В лета назад
А там стоят Они, глазам не верят -
Все те кто помнил тот же самый сад,
Те для кого цвели все те же вишни
Кто почему то стал не то чтоб лишним,
Но через память близким, через сон.
Ты - где то там и дружен и влюблен,
И кажется вот вот душа проснется,
Грядущее с былым пересечется
И наконец то это будешь ты,
Эпоха за эпохою мечты
Вокруг тебя спиралью обернутся,
Вмшневым цветом к телу прикоснутся.
И ты уже не вспомнишь кто ж ты был
Тебе ль врата от рая Он открыл,
Иль наконец сам дверью не ошибся.

Ряба эмигрирует, или зачем дед бил яйцо

Снесла однажды курочка яичко,
Яичко непростое, Фаберже,
И дед хотел в музей отдать уже
Да помешала вредная привычка:
Как выпьет дед, бьет в доме
Все подряд,
Потом то ему стыдно, говорят,
Но в кураже его не остановишь,
Попробуешь:
Люлей от деда словишь.
Отец его, и дед, и прадед пили
И тоже все что в доме было били.
А бабки возражать им не могли -
Наружность от увечий берегли.
Бывало даже выпьют с ними вместе
И тоже никакой не знают чести.
А в этот раз попал хмельной им квас
И били бабка с дедкой через раз
Яйцо об стол,
Зачем не знали сами.
Тут кошка мурка с пышными усами
Гналась за мышкой,
Мышка - на стол прыг,
Хвостом махнула -
Бабка с дедкой в крик.
Яичко покатилось и упало,
Разбилось об пол,
Ценность потеряло.
Дед протрезвел и молвил:
Бабка, слышь,
Какая ж все же сволочь эта мышь
Во всем она и кошка виноваты
Ведь мы ж с тобой
Яйцу так были рады.
А курочка то им и говорит:
Я вижу голова у вас болит.
Снесу яйцо еще одно, простое.
Чтоб жили вы как ранее, в покое.
А Фаберже нести вам -
Ну вас в попу,
Я лучше полечу нестись в европу
Где антиквариат об пол не бьют
И вообще умереннее пьют

Дюймовочка - новая сказка

Был у женщины одной
Знакомый гном,
Днем и ночью
Она думала о нем.
И в конце концов
Мечта ее сбылась:
У нее от гнома
Дочка родилась.

Вся в отца пошла:
Ест маковые зерна -
Потому бесстрашна
И проворна.
Ростом - дюйм ли с лишним
Полтора ли -
Округлив,
Дюймовочкой назвали,
Поселили
В маковом цветке
От опасных тварей
Вдалеке.
Ни подруг у ней,
Ни интернета
Вскоре надоела
Жизнь ей эта.

Как то мимо
Ласточка летела,
Увидала мак
И захотела
Зернышек волшебных
Поклевать
Сунулась
А там, япона мать,
Невидаль такая
Что вовек
Птица не встречала:
Человек.
Но нечеловеческого
Роста,
С мака так случается,
Что просто
Снится хрень любая
Наяву.
Молвит птице хрень:
Я здесь живу.
Я хочу с тобою,
Мне здесь скучно,
Жизнь моя проходит
Так беззвучно.
Принца б я хотела
Повстречать.
Не себя ж одну
Всю жизнь ругать.
Девочка на шею
Птице прыг,
Ласточка сначала
Было в крик,
А потом смирилась,
Полетела,
Правда не туда
Куда хотела
Юная дюймовочка
Попасть.
Там где принцы все -
Сменилась власть
И пока у принцев:
Я бы.. кабы,,,
Сказочной страною
Правят жабы.
Ласточка не знала
Сей расклад
А лететь с дюймовочкой назад
Вроде бы уже далековато,
И к тому же осень уж,
Прохлада.
Здесь в грязи болотной
Как назло пусть уныло,мокро
Но тепло.
Хошь не хошь,
Хи хи ты им, хаха,
А в болоте как без жениха?
Здесь ты зерен маковых
Не сыщешь,
Вообще засада в плане пищи.
Хоть ежу понятно,хоть еноту
Брак случился чисто по расчету.
Там где быть должны любви слова
Слышала Дюймовочка: ква ква
И по привлекательности тоже
Все таки у жаб не очень рожи.
Хоть ты вся в шелках и позолоте
Что за кайф когда живешь в болоте?
До того такая жизнь достала,
Что она взяла и вновь сбежала.
Иль верней: взяла и уплыла
Чудо-юдо рыбу позвала
На спину нарядная к ней села,
В теплые моря поплыли смело.
Плыли они день и плыли ночь
Рыбе стало плохо и невмочь
Супротив течения грести.
Ты меня, Дюймовочка, прости, -
Рыба ей сказала наконец, -
До морей твоих я не пловец.
Я тебе в одном лишь помогу
Высажу тебя на берегу.
Разные у рыб с людьми дела
Высадила, дальше поплыла.
Вот бредет дюймовочка одна
Берегом, продрогла, голодна.
А навстречу ей крадется мышь:
Эй ты потерялась что ли, слышь?
Я как раз здесь в поиске au pair
Ты мне подошла бы например.
Дома у меня такой бардак
Без au pair по жизни мне никак.
Хошь не хошь, коль к мыши не пойдешь,
Тут совсем от холода помрешь,
А у мыши пусть хоть и в земле
Но вполне приличное шале,
Темновато как у черта в попе -
Но зато недвижимость в европе.
Прибралась Дюймовочка как надо,
Но опять же ей ни шоколада,
Ни роскошных платьев, ни карет
Платный нестабильный интернет.
Думай тут опять какое б чудо
Помогло ей выбраться отсюда.
К мыши не захаживал народ,
Появлялся в доме только крот
Это мышь сказала ей о том,
Что сосед работает кротом
В крупной фирме где-то наверху,
Бренд известный в свете, на слуху.
Конкурентам тайны он сливает
И за это много получает.
Но на всякий случай под землей
Он живет с работою такой,
Чтобы если вдруг его раскрыли
Не нашли бы и не замочили.
Думала Дюймовочка сначала
Как она б наверх с кротом сбежала,
Но сей вариант был слишком лих
Слишком уж опасный крот жених.
Вывел бы ее отсюда в свет
А потом бабах обоих нет.
Мучила Дюймовочку тоска,
Неужель томится ей века
Под землей у скучной серой мыши,
И никто ее здесь не услышит.
Был у мыши тайный погребок,
В нем настоек сладких уголок -
Он манил дюймовочку все чаще
В нем казалась жизнь немного слаще.
Как-то шла дюймовочка к нему
Через подземелий длинных тьму
И во тьме о тело спотыкнулась,
Поднялась с коленок, отряхнулась,
Пригляделась: ласточка лежит,
До смерти замерзшая на вид.
Принесла ей девочка настойки,
Дотащила ласточку до койки,
Спрятала ее под одеяло
Чтобы мышь про ласточку не знала,
Пол-наперстка в клюв ей залила
Ласточка очнулась, расцвела.
До весны настойку пили вместе
А весною крот, не зная чести,
Начал к ним и к мыши приставать.
Да, пора отсюда улетать!-
Ласточка с дюймовочкой решили
И ретироваться поспешили.
В общем так: летят они летят,
Смотрят: там под ними вроде сад,
А по саду эльфы скачут бойко
То ли это все еще настойка
Им воображенье бередит
То ль на них взаправду эльф глядит
С лепесточка в маленький бинокль,
Сам такой торчок красивый, щеголь.
Спрыгнула дюймовочка к нему:
Где ж ты раньше был то, почему
Я тебя такого не встречала
Там где сказки сказочной начало???
Эльф сперва немного оробел,
Слова супротив сказать не смел
Свадьбу тут же весело сыграли
Пили, ели, пели, танцевали
Все эти цветочные жильцы
Дали им в приданное пыльцы
И на этом сказка б завершилась,
Но и здесь однако не сложилась
Крепкая эльфийская семья.
Может быть чего не понял я
Только у дюймовочки влеченье
Находить на попу приключенья
Скучно и у эльфов стало ей.
Снова захотелось ей скорей
Ласточка чтоб где-то повстречалась
И чтоб сказка эта не кочалась.

Репка - новая сказка

Посадил дедуля репку
Непростую, ГМО!
Да ворота запер крепко.
Чтобы ежели чего
Репка в лес не убежала
И зверей не покусала -
Может ген вживили ей
Чтоб сама могла зверей
Отгонять от огорода,
Незнакомого народа
Близко чтоб не подпускать
Дедку с бабкой уважать.
Вот пришла весна-красна,
Дедке с бабкой не до сна:
Поливают огород,
Смотрят репка как растет.
Репка выросла большая,
Бабка с дедкой разрешают
С ними в доме посидеть,
Телевизор поглядеть.
Чтобы зрелость обрести
Смотрит репка новости:
Всякую политику, рынка аналитику.
Много всяческих вещей
В мире теле-овощей
Репке мысли будоражат:
То там царь чего-то скажет,
То враги ему в ответ,
А потом опять - балет,
Телешоу, телемат,
Пусть молчат, пусть говорят,
Про здоровье передача
На которой печень плачет,
Матка рифмой излагает
Как она недомогает,
А потом идет реклама
Непоймешь какого хлама,
В перерывах - боевик
Чтоб к рекламе спрос возник.
Май, июнь - весна прошла,
Репка зрелость обрела,
Телевизор ей поведал
Что там в мире за дела.
Для себя она решила
Что за ней за репкой - сила
В мире теле-овощей.
Можно в президенты ей,
Или в мэры - хоть куда,
Никакого ж всем вреда
От нее не приключится.
Дедка с бабкою гордиться
Будут репкою своей
Жить в столице будут с ней.
Репка грязь с себя отмыла,
Репка в партию вступила
Прогрессивных ГМО.
Только нету никого
У нее в электорате.
Дед - из бедных,
Не из знати.
Бабка тоже из простых
Связей вовсе нет у них,
Впрочем где то там у внучки,
У ее собачки Жучки
Кошка Мурка есть в столицах,
Трется там при первых лицах,
Мышке на ушко мяукнет
Мышка там где надо пукнет
Дней за двадцать-пятьдесят
Соберут электорат
Из реальных овощей
Чтобы репка суть вещей
В устной форме изложила,
Сто процентно победила
В высший орган избралась
И над всеми поднялась.
В общем дедка
Звонит бабке,
Бабка внучке
Внучка в лапки
Жучке косточку несет
Жучка Мурке что то врет,
Мурка мышку убеждает -
Репку скоро избирает
Радостный электорат.
Бабка рада, дедка рад
Рада репке вся Земля,
Сказочный народ гордиться
Может что то изменится
С умной репкой у руля

За горизонтом

Жизнь твоя -
Где то за горизонтом событий,
Даже вечные мы
Друг от друга
Не встретили б свет,
Не открыли б взаимно
Друг в друге холодных планет,
Никогда не пытались
Взаимно и тщетно забыть их.

Если бы
Траекторией нашей судьбы
Паруса управляли
Гонимые звездным сияньем,
Мы слились бы
В одну пустоту
С мирозданьем
Чтобы недостижимым
Не путать друг другу умы.
Вне материй,
За конусом времени мы
Друг о друге б фантазий
Пустых не плодили,
То чего невозможно понять
Отпустили,
То чего невозможно принять
Обошли,
И цветами весна за весною
Цвели
Всем на радость
Кто с нами в одном
Измереньи,
Кто и в нашем свечении ярком
И в тленьи,
Возлюбив нас,
Наш свет на лице различит.
Что за дело мне:
Есть ты,
Горит не горит
Где то там за пределами ада и рая
Бесконечно далекая
И бесконечно чужая
Сверхзвезда
Что таким же цветам
Дарит свет.
Нет меня для тебя
Для меня тебя нет.

Король и Королева

Помимо манерами скрытого гнева
Осталось в них общего - ровно ноль:
Она себе в чувствах своих королева
И он себе в мыслях своих король.
Тянули запутанный узел туже
За кончики нитей своих судеб
И сердцем и духом он был остужен
Нелюб, невысказан...
И нелеп
Она искала себя в заботах
О том чтобы детям как он не стать
В ее даже самых нежнейших нотах
Он мог только звонкий металл понять.

Первоцвет

Мороз еще
Но первые цветы
Со мной как с другом
Шепчутся на ты,
В меня надежду
Робкую вселяя
На близость мая.

Мою неповторимость
С Возвращеньем
Они все тем же слогом
Повторят.
Меня внутри опять
Разговорят
От мертвого к живому
Превращеньем.

Хоть розой
Хоть репейником цвети
Твой цвет - сейчас.
Его ничто спасти
Для вечного цветения
Не сможет -
Ни эликсир, ни вера не поможет.
Лишь семя все что есть ты
Подытожит
Чтоб первоцветом новым
Прорасти

Нити ив

Хоть люби хоть не люби
Наворкуют голуби
Мне под настроение
Марево весеннее.
Легче воздух слышится
Легче солнцем дышится
Волны рябью по воде
Смерти нет - любовь везде.
Будущим глаза полны
Тени выразительны.
Нити ив ветрами вьются
Мысли в руки не даются.
Хочется весь мир обнять
И таким как есть принять.

Врага целовать.

Я даже про ближних
Не мог бы сказать,
Чьим душам жить вечно,
А чьим умирать.
От логики высшего в мире суда
До судей земных - световые года.
Ты где-то изменник
Ты где-то герой,
Как ценник
Что вставлен другой стороной.
Со старой ценою от старых времен,
Он мил всем кто
Прошлым своим не прощен.
Здесь умные эти, и мудрые те
Стеною на стену идут в темноте.
Кого то раздавит,
Кому то опять устав от обиды
Врага целовать.

Шапочка Красная сказка для взрослых

Жила была шапочка красная
Губастая, пышная, классная.
Пошла тёмным лесом одна
И встретила волка она.

Волк стал к ней в лесу приставать,
Проходу совсем не давать
За ней сквозь кустарники ломится -
Давай, мол сейчас же знакомиться

Тепла мне совсем не хватает -
Волчица меня презирает.
Но шапочка лыком не шита,
Ему говорит деловито:
Я к бабке иду с пирогами,
Но, коль сентимент между нами,
На дружбу с тобой я согласная,
Но только учти - я заразная.

У волка ж и так от клещей
Уже не хватает мощей.
Расстроился он: вот дела,
Гуляй тут один без тепла.
С разбитой словами надеждой.
Лишай у нее под одеждой?
Иль может быть хуже чего?
И жалко себя самого
И в мыслях - такая романтика,
От каждого нежного бантика
На платье у Шапочки Красной,
Губастенькой, пышненькой,классной.

НО логика логикой все же -
Здоровье и волку дороже.
Подумал он, и говорит:
Мне совесть моя не велит,
Я пожил, я старше, мне сложно
Безудержно, неосторожно
С тобой, молодою, дружить
Давай ка не будем спешить.

Я - волк, но не слишком я смелый,
Мне кто нибудь более зрелый
Скорее всего подойдёт.
Не скажешь ли где же живёт
Твоя дорогая бабуля.
В летах я но быстрый как пуля.
Давай мне свои пироги,
Да в клинику лучше беги
Скорей от заразы лечиться
Бабуле чтоб не заразиться.
А я ее сам навещу
И сам пирожком угощу
Лицом ты - в бабулю похоже
Взглянуть на неё надо тоже.

Подумала Шапочка Красная,
Губастая, пышная, классная,
И волку дала адресок.
Да только ему невдомёк,
Что адрес тот был из газеты
С реклам где слегка неодеты
Все те что предложат досуг
В разделе известных услуг.

Вот так и закончилась сказка:
На волка обрушилась ласка,
А шапочка с бабкой пьют чай,
Охотников хоть выручай -
Сидят и играют в стрелялки
Горбаты, пузаты и жалки,
Пьют пиво - глядеть на них срам.
Зато все без крови и драм.

Марс - не моё

В сети недавно конкурс обьявили
Желающим с Земли на Марс лететь.
Романтики и психи повалили
Чтоб записаться на него успеть.

Свалить с Земли на красную планету
Мечтал и я, и вот мой час настал.
Заполнил я на сайте их анкету
И бойко вещи тёплые собрал.

Назначили мне дату: приходите,
Расскажете зачем вам нужен Марс,
И если мы какой почуем фарс
Вы вместо Марса нафик полетите.

Но если убедит нас ваш рассказ
То мы пошлем вас в Центр в тот же час
Для быстрой подготовки к перелёту,
А там уже - надейтесь на погоду.

Да! - думаю,- похоже всё серьезно.
Забить ли мне на Марс пока не поздно?
Иль что нибудь такое сочинить
Что мумию могло бы убедить?

Вот в целом предистория такая.
Сижу я дальше интернет копая
Чтоб всё-превсё о Марсе разузнать
И всё как есть при встрече рассказать.

В сети найдётся бездна всяких знаний
От формул до таинственных посланий
Землянам от далеких марсиян.
Всё по уму - поди найди изъян.

Я в формулах как вошь в траве теряюсь,
Но где про жизнь на марсе - ясно всё.
Читаю и все больше удивляюсь:
Никто ж их там на марсе не спасёт!

И реки у них вроде пересохли,
И сами они вроде передохли,
За исключеньем тех что много лет
Нам шлют посланья прямо в интернет.

Подумал я: как к ним без приглашенья
На голову свалюсь я. Разрешенья
Сперва необходимо попросить.
А то ведь тоже могут не пустить
Как беженцев из Африки в Европу.
Они со всей душой - а им под попу
Недобрый пограничник даст пинка.
До марса ведь дорога далека,
Чтоб взяли тебя там и развернули
Обратно в черный космос запинули!

Заранее им нужно написать,
Что ты не просто так, а их спасать
От вымиранья полного собрался,
Проблемой их за-интересовался
И захотел так сильно что невмочь
Кому нибудь из них уже помочь.

Опять же с приглашеньем на руках
Велик и шанс оставить в дураках
Других неподходящих кандидатов
Не показавших нужных результатов.

Решился: отыщу в сети посланье
И адресно направлю я признанье:
Я вас люблю, природа - наша мать,
Лечу к вам всё кругом осеменять.
Чтоб зелено и весело вам было
А то читал: сейчас у вас уныло.

Писал я с вдохновением в запале -
Похоже марсиане и не ждали
Глубокого земного рвенья к ним,
Иль мой язык для них был непростым.

Мне марсианки даже отвечали
Но это было кратко и вначале,
Потом же, как я план им излагал,
Никто меня к себе не приглашал.

Я писем посылал им очень много
Меня в конце постигла безнадёга.
Решил я нафига к таким лететь,
Я с вами остаюсь чтоб душу греть
Родным и понимающим Землянам,
Хоть с Библией, хоть с Торой, хоть с Кораном,
Хоть с Лениным, да хоть с кольцом в носу
Я, братья-сестры, здесь вас всех спасу.

Кино

Вы так красиво говорите
О душу рвущем и больном,
Вы сами кто актер иль зритель
В кинематографе цветном?
Здесь Бог и Дьявол - режиссеры,
Вам режиссером здесь не стать.
Да жизнь игра и мы актеры,
Нам всем играть иль наблюдать.
В модели квантового мира
Что наблюдатель что игрок:
От безучастного сатира
Мир столь же хладен и жесток
Сколь хладен от толпы маняков.
От жертвоприношенья знаков
До крови незаметен путь.
Вам никого не обмануть
Геройством громко называя
Людские бойни и распад,
Юнцов невинных обращая
Игрою слов своих в солдат,
Затем в комфорте выпив чая
Что дух в нас крепнет убеждая
Вальяжных зрителей боёв,
Лоснясь от вкусных жирных слов.
Поймите ж никому не надо
На бубны вашего парада
По кругу в сотый раз смотреть
Пусть ВАМ прикажут умереть
Не здесь от красноречья ломок
А там в бессмысленной вражде,
Разрухе, боли и нужде,
Где блеск ваш тускл и глас негромок.

Ветер поймёт

Да не всё ли равно,
Что там было давно?
Так по-разному может быть
Разрешено:
Радость там была или печаль.
В зыбь от тверди постылой отчаль,
Увильни, обмани эти серые дни
Хоть мираж, хоть сирена тебя помани,
Хоть на сотовый Ангел тебе позвони.
Только память другим будет жаль.
Ты, такой какой есть,
Не окажешь им честь
Умножая былое
На свежую весть -
Только ветер
Поймёт твою даль.

Брошь

- К чему вас баловать хорошими стихами
Живите в этой прозе жизни сами, -
Сказал разочарованный Господь,
Увидев торжествующую плоть.
И рифмы к Слову так и не услышишь
Пока ты этой прозой жизни дышишь.

На превзошедшем прозу полотне
Найдешь себя на самом самом дне
Вселенского большого океана,
Тоской томиться будешь постоянно
По не идущей в руки высоте.
Как муха в янтаре
Застыв в мечте,
Свое бессмерье грубо обозначишь,
Ученьями ученых озадачишь,
Блеск чьей то оболочки подчеркнёшь,
Коль мастер свет янтарный вложит
В брошь.

Рыба

В весеннюю хлипкую слякоть
Мне хочется рыбою плакать
Попавшей на кухонный стол.
Мой демон слезы б не нашёл,
Когда он задумчиво точит
Судьбы моей блещущий нож:
Страдаю иль сплю - не поймешь.

Запутавшись в непостоянстве,
В стальном и стеклянном пространстве
Висят мишурой суеты
Из разных вселенных мечты.
А я не одной не мечтаю,
Я жабрами сырость вбираю
С немилой стихией в борьбе
Чтоб жизнь обнаружить в себе.

Колобок - новая сказка

Жили да были
В деревне на вилле
Бабка да дед,
Бабка - в форме, дед - в силе,
Пищи не ели они городской,
С маслом своим и своею мукой
Кулинарию себе выпекали
Воздухом свежим
В деревне дышали.
Вздумала как то испечь колобок
Бабка на праздничный
Ясный денек,
Деду пошарься иди говорит
Где там мука без глютена лежит,
Нынче в столицах едят без глютена -
Выпечка их для меня совершенна.
Вот из сети я скачала рецепт,
Я - безглютеновой пищи адепт.
В сенях помялся, поморщился дед:
В доме похоже муки такой нет,
Но по сусекам послушно поскрёб
Быть между ними гармонии чтоб
И полпригоршни чего то принёс,
Что это было - научный вопрос.
В миксере, в тостере, словно на постере
Пышный румяный взошел колобок,
Стынет лежит и глядит за порог
Съест меня старая как старика, -
Думает он, погуляю пока.
Прыг, безглютеновый, скок, Колобок,
И покатился по пыли дорог.
Катится светится песни поёт.
Смотрит: навстречу зайчишка идёт.
Заяц голодный, гругом - пестицид
Даже к моркови душа не лежит.
На тебе чудо: Нашел Колобка!
Заговорила в желудке тоска
Хоть бы и по человечьей еде.
Круглый смекнул: быть по ходу беде:
- Заинька, - он грызуну говорит,
Глядя как зуб у косого блестит,
Я и от бабушки, я и от дедушки,
Я от любящей деда соседушки,
Мирно, без шума ушёл,
Знаешь кого ты нашёл?
Я безглютеновый,
Я молибденовый, ртутный,
Свинцовый,
Титаново-хреновый,
Ты меня заяц не ешь,
Даже иллюзий не тешь.
Знаешь чего у них там по сусекам?
Станешь ты лошадью,
Иль гомосеком.
Надо ли это тебе?
Станешь овечкою: бе-е-е.
Заяц опешил от речи такой.
Сделал его колобок удалой,
Сделал и дальше себе покатился,
Не посочувствовал и не простился.
Катится лесом, танцует хип-хоп
Вдруг его лапой по кумполу хлоп
Волк из засады:
-Куда ты? Стоять!
Дай разглядеть тебя. Мне не понять
Что тут за хрень потерялась в лесу,
Дай ка волчатам её отнесу.
Серый, - ему Колобок говорит,
Совесть же волчья тебе не велит
Всякую бяку из леса тащить
Чтобы бациллой волчат отравить,
Я молибденовый, я безглютеновый,
Ртутный свинцовый, титаново-хреновый,
Волк испугался такого расклада
Волк то он волк, но оно ему надо?
Катится дальше себе Колобок,
Вдруг подымается хмур и высок
Прям из берлоги без Маши медведь
Рёвем медвежьим как начал реветь:
- Маша меня разлюбила совсем,
Съем её нахрен, я всех нахрен съем.
-Ешь хоть удавов, не трогай меня,
Знаешь какая в желудке фигня
Сразу начнется. Замучают газы.
В жизни не ел ты подобной заразы.
Я безглютеновый, я молибденовый,
Ртутный, мазутный,
Титаново-хреновый.
И отступился медведь.
Кто же так хочет болеть?
А Колобок разрумянился больше,
Думает: Так докачусь я до Польши,
Дальше германия, в общем Европа
Здесь же в провинции
С пищею - попа,
Здесь на пенёк не возможно присесть,
Каждый тебя попытается съесть.
Катится, катится,
Видит - лиса,
Вырви ж девелопер эти леса
С корнем чтоб не было чёртовых лис.
Хвост у лисы полысел и повис -
Ныне в лесу витамин в дефиците,
- Вы без глютена еду не едите?-
Первый спросил у лисы, Колобок
- Я вообще не питаюсь, сынок,
Я сексуальная, я на диете,
Мне не положены сладости эти, -
Молвила рыжая сладко в ответ.
Рад безглютеновый,
Страха в нём нет,
Хищник такой первый раз
Повстречался,
Чтобы без комплексов он с ним
Общался.
На нос возьми да и прыгни лисе,
Чтобы ей слышать слова его все.
Месяц лиса уж сидит на диете,
Невмоготу воздержания эти,
Не удержалась и :.
Нет колобка.
Пилит старушка вдали старика
Думая: съел Колобка и молчит,
Бесит его неприкаянный вид.
Ей невдомек что в лесу у лисы
Хвост отвалился,пропали усы,
Выросла грудь до шестого размера,
И в совершенство усилилась вера.
В этом ей чудом помог
Наш безглютеновый,
Наш молибденовый,
Ртутный, мазутный,
Титаново-хреновый
Наш дорогой колобок.

Ева и Идиот

Сердце любое тобой заморочено
Ты - озарение, ты - червоточина,
Ты - обращенье мирской суеты
В подвиги, рифмы, безумства, цветы.
Каждый ведомый тобой бедолага,
В ком разгулялась хмельная отвага,
Думает: побеждена!
Да, вижу я времена
Там в отдаленьи,
В котором захочешь
Быть побеждённой
И смех свой отсрочишь
Ты на полжизни назад.
Здесь же возносишься над
Полными только тобой головами
Над облаками, телами, вещами.
Рай им покажешь и ад.
Вряд ли забудут твой взгляд
Те что тебя безнадёжно любили.
Ты из особой космической пыли
Звёздный наденешь наряд -
Пусть тебя боготворят.
Вижу: тебе уходить без наряда,
Ты будешь старым нарядам не рада -
Кто то другой будет рад
Кто от тебя виноват.
Ева - невинная вечная дева
Встретитесь снова у древнего древа.
Тот что под ним тебя ждёт -
Любящий твой
Идиот.

Специфика фрилансерства в Штатах - проза в стихах

Когда б я стал рабом корпоративным,
Я б жил в кащействе здешнем не тужа -
Вас радовал бы слогом позитивным
Про то, что обрела покой душа,
Платили б мне приличную зарплату
Плюс бонус, бенефиты - весь пакет,
И в отпуск бы летал к чертям куда-то
Где каждый день природа и фуршет.
Купил бы дом в кредит многоэтажный,
Сдавал бы этажи и богател,
Ходил бы по кафе элитным, важный,
И лобстеров со штруделями ел.
И дети и жена б гордились мною:
У папы - должность, папа при делах,
Какой бы бесполезною фигнею
Не грудились на офисных столах
Плоды моих занятий повседневных,
Заворожил я б эго боссов гневных
Лояльностью к любым капризам их,
Звездой светил в отчетах годовых,
И сам в итоге б боссом был назначен
Чтоб вcякий чих мой щедро был оплачен.
С обещанною пенсией большой
Не опасался б старости с нуждой.
Жизнь рабская текла бы идеально
Когда б любил систему изначально.

Но я, увы, родился не таким:
Мне важно, чтоб моим был выходным
Любой мне приглянувшийся денёк,
Чтоб я идти когда угодно мог
Часами вдоль реки один бродить
И насморк с вдохновением ловить,
Работу и клиентов выбирать
Из всех сорвиголов себе под стать
И чтоб в моей работе смысл был
Такой, какой я сам в него вложил.
Неведующий скажет мне: Лентяй.
- А ты попробуй так повыживай:
Найди себе клиентов по душе,
Чтоб мог работать ты хоть в шалаше,
С надеждой на устойчивую связь,
Дистанционно, в клетке не томясь.
Где о стабильности не может быть и речи,
Попробуй её как-то обеспечить.
Наёмных босс "за партой" видеть рад,
Клиенту ж больше важен результат
Подвёл клиента - он ушёл к другим,
И твой доход ушёл туда же с ним.
Своим трудам достойную оплату
Стараньем и везеньем получил -
К тебе в карман уж лапу запустил
Как к поневоле горе-меценату
Кащейства верный пёс.
Налоговый вопрос
Без крови, по героям не скорбя,
Здесь разрешён давно и без тебя:
Всех вольных так налогом обложить
Чтоб им осталось только на пожить
От одного везенья до другого,
Чтоб тем, кому кащейство дало слово
Дешёвый труд и скудный общий вклад
Вознаградить, с меня взяв пятьдесят,
А то и семьдесят налоговых процентов,
Каких бы не избрали президентов.

Коль ты не заработал ни хрена
Бесплатную страховку тебе - на,
И на тебе талоны на питанье,
И вкупе с этим право проживанья
В налогами проплаченном жилище,
Хотя с тебя налогов ввек не взыщешь.
Не заработал - не с чего платить,
Мол вот такой я, что же мне не жить?
И этих перцев по всему кащейству -
Поди-ка всех благами обеспечь,
Про них и вообще не шла бы речь
Когда бы им дарёные блага
По тем же ценам предлагались всем,
Но здесь хитросплетеньем разных схем
По самым неприступным в мире ценам
Жить предначертано что крупным бизнесменам
Что заработок ищущим как я,
Мы вроде получается семья
Со всеми пополняемым бюджетом,
Но тот, кто не кладёт в него при этом -
Единственный кто из него берёт
И в результате вас богаче тот
Кто просто не работал никогда -
Такая вот в Кащействе ерунда.
Я даже не решаюсь напрягать вам ум
Про выше этих ниш паразитариум,
В котором расплодились на налоги
Разнообразной масти недотроги.

Таким как я "лентяем" быть не просто,
Хоть не ищу служебного я роста,
Я в поиске и в тонусе всегда
Ни за лояльность мне ни за года
Никто и рваный доллар не добавит.
В кащействе где кащейским миром правит
Идея несвободного труда
Фриланс в чести не будет никогда
Зачем здесь беглый раб корпоративный,
Здесь нужен раб лояльный позитивный,
Довольный и системой и собой
Поди ж ему, рабу, глаза открой
На жизни вольной сложное устройство.
Ему рабу - одно лишь беспокойство.

Дедушка русского мата

Шнур - это дедушка русского мата,
Под антологией клипов его
Так матерятся в ютубе ребята,
Что старожил не поймет ничего.
В песню не вставишь крамольного слова -
Даже безмозглый не лайкнет тебя.
Все, от попсы до таланта большого,
Блещут, интимно язык теребя,
Надо - не надо, но ты старомоден
Коль в выражениях ты не свободен.
Символ заборный не употребил -
Свет тебя понял, но не полюбил.
Рано иль поздно от мата устанут
После того, как в стране перестанут
Мат от нематерных слов отличать.
Тренд будет - снова цензурно писать
И говорить как в романах Толстого,
Пусть на французском, ну что тут такого.
Если французам арабский милей,
Мы языком елисейских полей
Заговорим, зажурчим, запоём
Шнур перепишет все песни на нём.

Былое и Дума

Спасибо Думе
За великий вклад в искусство -
В стране, где тупо пишут все подряд,
Пока тебе писать не запретят
Скажи: кому ты нахрен интересен?
Свободным людям от бездарных песен
Ни в жизни, ни в ютубе - спасу нет,
А вот когда залезут в интернет
Блюстители моралей, люди в чёрном
Тогда в любом поэтишке задорном
Мгновенно образуется талант.
Ведь это наилучший вариант
Помочь без лишних трат
Родной культуре
Кинематографу, певцам, литературе.

Ведь верующих кроме государства
В былом миру никто не оскорблял
Закон ввели, и всех как чёрт погнал
Безбожьем все фэйсбуки опоганить
Чтоб поискусней верящих изранить.
Я, коль меня читали, верю сам.
Меня бы и не трогал всякий хлам,
Но как понять: есть вера или нет -
Неверующих выявит запрет.
Исскуство сродни спящему безверью
Запри его за самой крепкой дверью,
И красочный польется в уши мат,
Такой, какой сам Бог услышать рад.

За вату

Здесь из глубинки гордится реднек
Тем, что его называют реднеком.
Хлипкий, больной, городской человек
Разве сравнится с Большим человеком?
Ну а в России за вату в обиде.
В вате ль, в халате ль
Мы все - в лучшем виде,
Ватник на майку и сажень в плече -
Нет на земле мужика горячей
Нашего Вани из сказочной сказки.
Русские песни и русские пляски.
Как вас назвать то на вату в ответ?
Вам и кликухи то стоящей нет.

Туалетные стихи

Как водится - шел парком вдоль Гудзона,
Стихи себе по ходу сочинял,
И пальцем коченеющим по буквам
На сотовом увы не попадал.
Вот туалет общественный -
В нём стужа
Вдруг разом расступилась
Как в парной,
И я едва оттаявшей рукой
На сотовом стихи печатал бойко.
А там у входа в туалете - стойка.
Гляжу: за ней бездомный негр стоит
И тоже пишет пишет и свистит,
Бормочет что-то в ритм, мелодично,
Местами в рифму, чаще неприлично.
И до меня доходит: я и он
Зашли сюда чтоб свой в стихах жаргон
На лист излить, иль в сотовый забить
Чтоб там снаружи рифм не остудить.
Вот храм культуры, мать его ети!
У рифм и песен сложные пути.
Шанель есть, туалетная вода -
Все расы ей покорны, все года.
Но есть и туалетные стихи
Чтоб вам судить насколь они плохи.

Серебро да золото

Серебро да золото по воде,
Мне сегодня молодо,
Я - везде.
Ветер на искру мою
Дул - раздул.
Я дремавшим пламенем
Полыхнул.
Огненными стрелами
Сквозь мороз
Полетим ли смелыми?
-Не вопрос.
Мести да погибели
В сильных нет.
Хоть в стрельце
Хоть в рыбе ли -
Только свет.
Мы - созвездья яркие,
Мы ведём
Вы еще на якоре?
Оторвём.
И не будет страшно нам
Не успеть,
Не искать вчерашнего
Не жалеть.
Мне сегодня молодо
Как и вам.
Серебро да золото
По волнам.

Почему

Я помню:
Люди гадились в подъездах,
В лифтах жгли кнопки -
С ними жить в одной стране
Увы, невыносимо было мне.

Невыносимо было как и с теми,
Что мозгом растворились в вечной теме:
Украсть иль тлёй невинною пропасть.
Когда всему виной плохая власть,
Грех одного - лишь капля в океане,
От капли волноваться он не станет,
А, вознесись, и буря не достанет,
И совесть поболит и перестанет -
Сквозило этой мыслью из окон,
В ней умещалась правда и закон.

Мне так же не хотелось с теми жить,
Кому их изворотливость и прыть
Глухой стеной себя огородить
Позволили от внешних неурядиц,
И жёнам прикупить крутой нарядец
И деток этой прыти обучить,
Чтоб более всего там уважали
Тех, что по-крупному у ближнего отжали.

Твердят с экрана о патриотизме
Какие то букварные слова,
О недругах России, о цинизме,
О том, чтоб ограничивать права.
До ваших прав мне:
Хоть прибавь, хоть вычти,
В подъездах гадить право ограничьте.

Кто распилил стремительно бюджет,
Кто как дворовый пёс лифты пометил -
Пред Родиной любимой чист и светел,
В них нелюбви к отчизне точно нет.
Они остались Родину любить,
А нас, от них уехавших, винить
Спешат в неуважении к отчизне.
И с ними согласится кто по жизни
В конфуз как дева юная введён.
Не осуди - не будешь осуждён.
Я право ж никого не осуждаю,
В их игры осуждений не играю.
Где жить, кого любить, и с кем дружить
Я для себя без них могу решить.

Я - Россиянин здесь и где угодно,
Меж Родиной и мною - жизни нить,
Никто меня не смеет отлучить
От той другой любимой мной России,
Где все в душе поэты, все - мессии,
Где в каждом меньше зла чем доброты,
Где заново родимся я и ты.

Масленица

Снегу в Нью-йорке
Зима навалила:
Что-то о вас я совсем позабыла,
Вот получите сполна.
Повремени-ка, Весна.
Ветром полярным
Дышу с океана,
Всё от носов
До пожарного крана
Будет в сосульках моих.
Ждёте чтоб ветер утих?
Нет, вам не будет от ветра покоя -
Я напоследок задам вам такое:
Зубы примерзнут к зубам,
Тёплыми вас не отдам.
Но из-за тучи горячим блином
Зимне-весенним простуженым днём
Солнце выходит касаясь лица -
Ма-сле-ни-ца!

Дяде Коле

От слов пронзительных,
Что душу драмой смерти надорвут,
От временем нетронутой бравады,
И от смиренья мудрого ума
Не будет никакого смысла
Тому, кто за руку пытался удержать
Родную угасающую жизнь,
Кому покой холодный у могилы,
Не принимая новый день,
Глотать предрешено.
В нас всё-равно
Не хватит самой сильной в мире силы,
Чтоб сердце, горем сжатое, расжать.
В бумажной пыли книг, в лучах экранных
Вы так красиво стелите слова
Под прошлое украденное смертью,
Себя растрогав ихней глубиной.
А я стою немой, и в чувствах странных
Опоры ль, утешенья ль не найду
Тому, кто потерял свою звезду,
И все ещё тепло её сжимает
Запомнившей тепло её рукой.

В лужах облака

Когда весь мир летит в тар-тарары,
И тетивой натянутые нервы готовы
Выстрелить отравленной стрелой,
Игры бессмысленной прервав телодвиженье,
Ты в мутной луже видишь отраженье
Плывущих безучастно облаков.
Им до твоих наигранных трагедий
И до твоих обиженных стихов -
Как Богу до неизбранных народов
Растратившихся в грешной суете.
В старинным платьем выцветшей мечте
Прошедшего читается рисунок
Из моды выпавший,
Понятный лишь тебе.

В борьбе за прошлое
Не столь сколь в прошлом смысла.
Все памятные фразы, лица, числа -
Как облака за гранью мутных луж.
Ты, гоголевский скупщик мёртвых душ,
В конце концов лукавою подменой
Чужим былым себя разоблачишь
Судье там сверху будет важно лишь
Несоответствие
Меж спрошенным и данным,
Между тобою возжеланным
И свыше вложенным в тебя.

Любя
Гляди вослед
Плывущим за пределы облакам
Иль проклиная -
Они плывут не понимая
Ни хитростей, ни драм твоих
Будь как они
И растворяйся в них
Как отраженье в лужах под ногами.

Вдоль Гудзона

Порезали
Тебя изнутри на части,
А ты
Всё такой же выходишь - звон,
Какой бы
Не вышла эпоха масти,
Тебе оно всё -
Золотой сезон.
Каркасы в стекле
Заслонили небо
А небо всё выше,
Ему плевать
Из-за какого там
Ширпотреба
Готовы сегодня
Себя порвать.
Им раньше
Хватало
Серёжек в ухе,
Огня в пещере,
Иль теплых шкур,
А нынче про всё это -
Губы сухи
У истонченных
Собой натур.
Им вид подавай
Чтоб глядеть
В пустыню
С какой нибудь там
Бурж Халифа Плюс.
Тебе-то оно:
Усмирил гордыню,
Гуляй себе лесом
Не дуя в ус,
Иль городом,
Низом иди, рекою,
Любуйся как берег
Залит в бетон,
Морозом
Морозь себя,
Жарь жарою -
Свободному
Всё золотой сезон.

Вон солнцеядные
Пузом в небо
Лежат на траве
А трава - хоть гладь.
В такую траву
Повалился где-бы?
Под нас подослали
Природу-мать.
Гундосят в кафе
Как тапиры в хобот,
От вилочек-чашечек
Звон святой,
А ты мимо них
Всё идешь
Как робот,
Ведомый голодной
Своей мечтой.
Вот трасса спустилась
К реке как ралли -
В движении чтобы
Догнать, успеть,
Тебя столько раз уже
Обогнали,
Что легче всю жизнь,
Что прошла,
Стереть.
Стереть и
По-новой писать другую,
Возможно, такую же
Как была:
Свободную, ветренную,
Смешную,
В которой ты снова
Не помнишь зла.

Солярис

Люди, собаки, мысли -
Строчки чужих стихов.
Вниз головой повисли
Ангелы с облаков.
Мир что снаружи - скучен
Мир что внутри – жесток,
Только тем кто приучен
Жизнь читать между строк
Все здесь предельно ясно.
Тем же, кому прекрасна
Проза какая есть,
Время придти и сесть
Перед великим морем,
Счастьем своим и горем
Слиться в нирвану с ним,
Нищим, глухим, слепым,
В щедрость его окунуться
Внутренним ухом коснуться,
Раковин гулких его.
Там, где почти ничего
В белом дыму не видно,
Ни нагота не стыдна,
Ни красота не жжет,
С неба сойдет вот-вот
Тот кого долго ждали.
Рано ли нам, пора ли -
Суд нам при жизни был,
Он уж давно простил
Тех кто узнал прощенье
Волн об утесы тренье,
Люди, собаки, сны -
В слово обращены.

Орел и Решка

Лукавой той же геометрией
Насмешка очертила рот,
Глаза - манящее поветрие,
За ними - ледяной расчет.
Цветущей лилией открытая
Желаньем Джорджии О'Кифф,
Одной собою в страсти сытая
Живет, себя за все простив.

Не прикасайся - не обрежешься,
Дай мягче стать ее чертам,
Пока в словах своих ты нежишься,
Жизнь все расставит по местам.

Насмешки тень едва угадана
Повиснет на границах губ,
Цель, что чужим примером задана
Покажет кто из мудрых глуп.
Желанья выцветут в размеренность,
И будут, чтобы все решить,
Непониманье и уверенность
Орлом и решкой мельтешить.

Посредники

Рассади-ка ты амфитеатром
Ангелов бесполых пред собой,
Про любовь невинную им пой
Оставляя где-то там за кадром
Жизнь всех человеческих существ
Над которой химия веществ
Более чем мир духовный властна.
Объясняй им как она прекрасна -
От желаний чистая душа,
Как она светла и хороша -
Плоть не опороченная страстью,
Разум не прижатый к полу властью
С волей не виляющей хвостом,
Сердце что лучащимся добром
Всякое лукавство обезвредит,
Память что плохого не отметит,
Глаз что даже в дальнем
За версту разглядит сплошную красоту -
Как со всем бы этим вознестись
Ангел мог в заоблачную высь
Если б чьё-то тело человечье
Не несло в себе одни увечья
Понятой неправильно любви,
Яд страстей в бушующей крови,
Ревностное семя эгоизма,
Подиумный яркий блеск вещизма,
Рвенье превзойти и превозмочь
Чтоб списаться с идола точь в точь.

Люди так порой друг друга любят
Что их даже черти меньше губят
Чем они безудержно любя
Сами низведут до дна себя.

Рассади же ты амфитеатром
Ангелов где людям не понять,
Пусть они потом любовь за кадром
Полетят бесполые латать.

Трамвайная петля

Фрагменты прошлого близки но неуместны
На полотне сегодняшнего дня
Я сам с трудом пытаюсь если честно
Узнать во мне вчерашнего меня.

Вот это место, вот знакомый взгляд,
И даже запах тот, меня смущавший
Десятки невесомых лет назад.
Не выигравший я, не проигравший,
Запутавшийся в правилах игры
Смотрел на те же вещи безучастно
Готовый без конца менять миры
Чтоб выбрать тот в котором
Жизнь прекрасна.

Пройдя все параллельные пути,
Все ветры ощутив в открытом поле,
Не понял до сих пор зачем идти,
Тем более идти по чьей то воле.

Вернулся в новой роли
В то же место,
Тогда не родилась еще невеста,
Наверное, в пеленках был жених
И я любил и жил тогда за них,
И вроде бы сейчас внутри я тот же,
Вид из окна такой же точно – вот же
В петле трамвайной замкнут на себя,
Свободен. наваждение любя.
В восторге от малейшего вниманья
От пониманья до не пониманья
Слова свои бросаю наугад,
Уже внутри себя совсем не рад
Ниспосланному небом дару речи,
Крестом опять ложится
Мне на плечи
Былое,
Я кричу что я не тот
Мне в рай попасть обещано вот-вот.
И философский слышу я ответ:
Ошибок в этой жизни
Просто нет,
Все звезды что терял ты
По дороге
Сожгли бы тебе
Сердце, разум, ноги.

Они – другие, эти что сейчас
Их по другому боги лобызали
Они бы мне наверно рассказали
Как правильно
С нуля всем телом жить
Душою всею искренне любить
В текущем без остатка растворяясь
На версты и года не удаляясь
Чтоб как теперь мне
Странником сюда
Из будущего в прошлое вернуться
И не проснуться.

Фрагменты прошлого – обрывки
Снов моих
Себя пытаюсь вытащить из них
Да некуда,
Мне прошлому нет места,
Мне нынешнему тоже места нет
От полного смиренья до протеста
Трамвайною петлей вагоны лет
Бегут звеня по замкнутому кругу
Я прошлому протягиваю руку
И зеркало мне руку подает
И словно руки сцепятся вот-вот
Финал моих иллюзий предвкушая,
Но ничего по сути не решая.
Не лучше ль все былое позабыть
Чтоб был хотя бы шанс иначе жить.

Аленький цветочек - новая сказка

Привези мне папенька цветочек
Что случайно гуглом я нашла -
Разглядела в море островочек
И, масштаб поправив, поняла,
Что такие там растут растенья:
Не цветы а просто наважденья
Алые кругом цветут на них.
Мне теперь не нужен и жених -
Так тоскую что не улыбнуться
До того как руки не коснуться
Моего желанного цветка.
Запах не вдохну его пока,
Девичьему счастью не свершиться,
Мне ничто не сможет полюбиться
Хоть брильянтов гору надари
Гложет по цветку печаль внутри.
- Как то так отца просила дочь
А дочурке как же не помочь?
Для порядка папа поругался
Но в итоге в плаванье собрался.
По морю как Конюхов на лодке
Сел в нее отважный посередке,
Сзади растворимая еда,
И в канистрах пресная вода,
Спереди приборов куча разных,
Снадобья от хворей от заразных.
Ну и, если что произойдет,
Телефон чтоб вызвать вертолет.
Поглядел по карте – остров где-то
Где зима такая же как лето.
Парус поднял и к цветку поплыл
Чтоб у дочки стимул к жизни был.

Месяц он плывет, плывет он два -
Охренел от скуки, жив едва
Вдруг средь глади остров показался
Тут же он к нему пришвартовался
В заросли густые забрался -
Там в цветах желанных зелень вся.
Дочке он нарвал цветов охапку
Чтобы уважала больше папку.
К лодке с ними было устремился
Но по ходу казус с ним случился:
Из кустов навстречу вышел йети
И сказал что все растенья эти
С островом ему принадлежат.
Перед ним все твари здесь дрожат,
Чтоб на лодке каждый приплывал
И цветы здесь дерзко обдирал
Он ни в коем веке не позволит
Всякого он вора заневолит.

Тут папаша весь ему открылся:
Мол не сам я к острову стремился
По цветы послала меня дочь
Без цветов совсем ей жизнь не вмочь.
Коль такая вышла ерунда, -
Йети говорит - давай сюда
Привози ее – пускай живет
Посажу ей целый огород
Аленьких цветочков коль ей любы,
Если ж поцелует меня в губы
В юношу-красавца превращусь
И на ней как водится женюсь.

Батя вызывает вертолет
Чтоб доставил дочку срочно тот
Вот она на острове уже -
От цветов отрада на душе,
Йети от восторга в губы чмок –
Перед ней красивый паренек.
Так и порешили здесь остаться
Чтоб всю жизнь цветами любоваться.
Молодые сразу под венец
Тут бы вроде сказочке конец,
Но одна здесь тонкость
Не учлась
Женщины все втайне любят власть
На каком то аленьком цветочке
Никогда они не ставят точки,
Как одно исполнишь им -
Опять
изведуться чтоб
Им пожелать.

Папенькина дочка заскучала
Стало ей цветов конечно мало.
Бутиков на острове том нет
И вообще не выйдешь в интернет.
Жениху невеста говорит
Что-то голова совсем болит,
Надо мне наверно сумку Прада,
И нарядов всяческих мне надо
И машину розовую тоже
И побольше дом с бассейном может,
Надо мне с алмазами колье,
Спать могу лишь в дорогом белье
В общем остров надо обустроить,
Бутиками весь его застроить
Чтобы я по ним весь день гуляла
И себе наряды выбирала.

Юноша ей молвил:
Выход есть
Будет у тебя богатств не счесть
Если снова йети стану я
В общем выбирай, любовь моя.

А чего тут право выбирать?
Рано или поздно йети стать
Суждено супругу по-любому
Но привыкнуть к страшному такому
Легче в диадемах и шелках
С сумочкою Прадою в руках,
С деньгами большими на счетах
Заблудившись где-то в бутиках.

Жили они долгие лета
Может быть их жизнь была не та
Что в обычных сказках вам рисуют
Пусть по ней романтики тоскуют.
Отодвинем в сторону искусства
Перед нами искренние чувства:
Йети и красавица жена
В остров с бутиками влюблена.
И кругом полно цветочков алых.
Кто б и для кого еще достал их -
Можно бесконечно узнавать
Повторится сказочка опять
Пусть другие
Ради развлеченья
В сказках сочиняют исключенья.

--- Стрекоза

Моя душа уже слилась
И существует нераздельно
С вмороженным
В слепящий дым
Сияньем вечно молодым.
Мои глаза – твои глаза
В них та же глубина застыла,
Спрут в воду выпустит чернила,
Крылом шальная стрекоза,
Сорвавшись с гибкого листа,
Перевернет лета, места,
Скользнет шершавым
По живому
И новому большому дому
Цемента свежесть источать
Чтоб плоть умножилась опять,
Чтоб ничего не поменять.
Что изменить могло бы время?
Взойдет и заискрится семя
Таким же светом как сейчас
Тогда когда не будет нас.

Изгнанные из ада

Кто рубит лед ребром ладони,
Кто дышит на него огнем,
Я ж в этой стуже посторонний,
Я как бы вовсе ни при чем.
По мне все ледяные глыбы
Плыть в отдалении могли бы
К своим далеким полюсам.
Я как Адам в раю и сам
Текучей глиной затвердею
В меня как в вас вдохнул идею
Не снежный вихрь но Господь.
Пред ней что лед – обман, что плоть.
За ними боль и сожаленье
Цветенье, увяданье, тленье.
Но в них ли воплощенье зла?
Не плоть мне душу обожгла
Прохладой за вратами рая,
Куда я шел не выбирая
С надеждой: может повезет
Средь тех кто кистью рубит лед
И дышит огненно и знает
И знаки тайные читает
На оборотной стороне.
Была же истина в вине
Пока вина не позабылась
Где грифом надо мной кружилась
Иная сладость бытия.
Которая здесь жизнь моя?
Я в этой стуже посторонний
Иллюзия мирского зла
Меня из ада прогнала,
Как были изгнаны из Рая
Бежавшие не выбирая
С обидой к северным снегам
Молится ледяным богам.

Лемур

Если боль меня гложет, печаль
Я смешить себя рифмами буду
Тот в чьем голосе звонкая сталь
Шелком молится тихому чуду
Не безудержно весел но все ж
Разольется лекарством по венам
Эта сиюминутная дрожь
Тяга к лучшим моим переменам
Я прошу время руки разжать
Чтобы выдохнуть горькое смехом
Чтоб хотя бы идти не бежать
За спасением, не за успехом
Если кто то поймет – удивлюсь
В том что мучит меня мало смысла
Сам не знаю молюсь иль смеюсь
Или жгу календарные числа.
Где то там на далекой земле
Жизнь лемуров такая же точно
Что им диким известно о зле?
В них душа, коли есть – непорочна.

Грета, привет!

Плывет по Африке
Советский ледокол
Глядит в бинокль
Капитан суровый
Он здесь свое призвание нашел
Через барханы путь прорубит новый
К цветущей маргаритками луне
Я вижу сон и бродят в этом сне
Стада единорогов и принцессы
Идут в пробирках разные процессы
В науке бездна всяческих чудес
В раю бригада гномов валит лес
Чтоб дом торговый строить
И вперед тянуть из мерзлоты газопровод.
Пусть будет и у вас там и у нас
И газ и для него противогаз
И каждому конечно ж по ракете
Чтоб мирно-мирно жили наши дети.
По новостям рассказывают сказки
Как где то там ковчег построят маски
И к марсу он обратно полетит
И жизнь там из пипетки возродит.
А здесь когда людей совсем не станет
Команда марсианская достанет
Бинокль капитанский из песка
И будет он служить еще века.

Шел, шел...

В столицу шел Михайло
Ломоносов,
Душа курком двустволки
Взведена.
Патронами в ней
Тысяча вопросов,
А перед ним – березы, тишина
Кому то видеть цель
Дано от Бога
Кому то жизнь – дорога
Без конца,
Кому то, чтоб не думать
Слишком много,
Вся жизнь – кино,
В котором от лица
Не признанного светом режиссера
Всерьез наговорят такого вздора
Что зрителя несчастного вот-вот
От восхищенья бомбой разорвет,
Мы – суета, за нами ничего
Без карт и маяков летим на риф мы,
А через нас песком струятся рифмы,
Сужением песочные часы
Сжимают их
В сиюминутный стих,
В то ж время красота
Нетронутого чистого листа -
Проста и безискусстна
Своею белизной березьей
Грустно
Ложится под чернильную судьбу.
Случилось было божьему рабу
В себе почуять господина,
Потом поняв что все едино
Смотреть как сыпется песок наоборот
И звоном средь берез
Домой идет
Михайло Ломоносов из столицы,
Щебечут птицы,
Все поглощает тишина –
Она одна.
Математически верна
Метафизически неясна
Со всем согласна.

Сны слепого

Кто был когда то ослеплен
Тот кожей чувствует знаменья.
Не видя созерцать виденья -
Кому-то может быть и дар,
С цветка сочащийся нектар
Кому-то бесконечно сладок,
В весеннем платье много
Складок
В которых - веянье зимы
И тайны бесконечной тьмы.
Всем в ней потерянным живым
Свет вечности - невыносим.
Вы как и я хотите знать?
Осмельтесь же глаза поднять
Вы будете ослеплены
Вам тоже будут сниться сны.

Незнанье

Хоть ящером из
Старой шкуры выползти,
Исподней кожей ветер
Ощутить.
Прошедшего окурок,
Время, выпусти
Из губ своих
Чтоб свежесть сохранить.
И выдохнуть слова
Что втайне мучили
Насмешкой
В зазеркалье строгих лиц.
Незнанье бесконечности
Не лучше ли
Чем предопределенность
Меж границ?
Когда-то я был жив
Одной иллюзией,
Что эта проза жизни обо мне.
Оглядываясь в прошое,
Дивлюсь я ей
Как Хроносу на
Выжженной стене,
Пустыню от пустыни
Отделяющей,
Гордыню от гордыни
Охраняющей,
Вознесшейся когда-то
До небес
Над миром
Что блистательно исчез.

Блеск

Там жил да был не ограниченный
Борьбой стратегии и тактики
Блеск глаз еще не обналиченный
В офшорах внутренней галактики.
Любовь сменилась привыканием,
Затем пресыщенной апатией
Затем сменилась расстоянием
С которого с какой бы стати ей
Пытаться снова склеить целое
Из вырванных фрагментов прошлого,
Лучащееся неумелое
С отточенным сводить до пошлого
На свежесть утра в ранах луж тогда
Теперешний рассвет нанизывать
Чтоб вся cегодняшняя ерунда
В стихах могла жизнь переписывать.

Золушка - новая сказка

Умерла жена у мужика,
Без жены он с дочерью остался.
Тосковал по-чёрному пока
С новою женой не повстречался.
А у той от первого от брака
Две своих дочурки и, однако,
Нрав такой что первый муж сбежал
И в лесу монахом где-то стал.
Впрочем, если мысль вы имели,
Что была она при пышном теле,
К коему прилипнет пол мужской -
С мыслью согласен я такой.
Наш мужик в тоске попался в сети:
Чувства все расстроенные эти
К ней его в обьятья привели,
Словно  сверху ангелы сошли.
Думал он: и дочку обласкают,
Мужики всегда предполагают
Душу в соблазнительных чертах,
Часто оставаясь в дураках.
К слову, дочь его хоть не чучундра,
Но, как перед садом дивным – тундра
Пред жены-то новой дочерьми,
Эти - в маму попой, чёрт возьми.
Сотни революций в мире пластики,
И года мучительной гимнастики
Ей бы непременно помогли,
Но другого семени взошли
В ней очаровательные всходы
Материнской, видимо, породы -
Свет добросердечного  ума,
Словно б в ней проснулась мать сама.
В мачехе ж любовь к ней не проснулась,
С первого же дня не приглянулась
Падчерица мачехе своей,
Девочку возьми б да пожалей,
Но такого вовсе не случилось,
Мачеха мегерой обратилась
И по дому тяжкие дела
Падчерицу делать нарекла,
А своих двоих любимых дочек
Стала от мизинцев и до мочек
В дорогие цацки наряжать,
Всё что захотят им позволять.
Каждый день все трое понемножку
Дразнят они девочку как кошку,
Стала та лицом печальна, зла,
И за это кличку обрела.
Сестры ее ЗОЛушкой назвали
Чтоб её по имени не знали.
До сих пор ни вы ни я не в курсе
Золушку по жизни звали как,
Может быть в сети, в каком ресурсе
Можно отыскать хотя бы знак.
Только я сетям не доверяю
Да и вас сердечно уверяю
Также им как я не доверять
Золушек несказочных искать.
Чуть было от темы отклонился,
В сказке нашей тут же появился
Новый незнакомый персонаж -
Толь бандит, толь менеджер продаж,
Толь какой политики политик,
Толь каких-то акций аналитик
В общем пребогатый человек.
В Антарктиде где-то тает снег,
Но его сокровища не тают,
Так одно к другому прирастают
Что его уж знает целый мир
У него сто в Лондонах квартир,
На Сейшелах, в Ниццах, и Дубаях,
В Шамбале фазенда в Гималаях.
Всё по жизни вроде бы прекрасно,
Только чуство есть что жизнь напрасно
Катиться к какому то концу,
И ему конечно не к лицу
Думать слишком часто про такое,
Но душа томится в непокое,
Потому как отпрыску его
Из богатств не нужно ничего
Толь ему невесты не хватает,
То ли о другом о чём мечтает -
По уму не сразу разберёшь
Чем таким болеет молодёжь.
Отпрыску б жену найти попроще
Сразу чтобы из-лесу, из рощи
Прям с лукошком, в лаптях -
Под венец, чтоб печалям всем
Пришёл конец
С древа знанья фрукт ему в объятья
Чтобы вся свежа, с разрезом платье,
Сразу чтобы дети завелись,
А потом, хоть во поле катись,
Внукам все богатства завещать
И спокойно можно помирать.
В общем состоятельнийший наш
Сказочный решился персонаж
Закатить c салютами танц-пати
Отпрыска любимого заради.
Доводы его казались вески:
Все потенциальные невестки
Из народа выйдут и плясать
Чтоб себе мог отпрыск подобрать
Ту, в которой больше всех здоровья,
Чтобы внешность тоже не коровья,
Бархатный тягучий голосок
Чтобы парень весь от страсти взмок.
Ну а там до свадьбы и до внуков
Эхо башмачков о мрамор стуков
Из углов укромных чмок-чмок-чмок
И всё тот же сладкий голосок.
Так-то оно всё и порешилось,
Новость завертелась закружилась,
МВФ под пати дал кредит,
Без него какой такой бандит,
Или там политики политик,
Акций-облигаций аналитик
Будет на свои всех развлекать???
Целым миром будут отдавать
Граждане потом - всё по науке.
Если вас смущают эти трюки
Вы в Гаагу прямо в Трибунал
Жалуйтесь чтоб мир о вас узнал.
Мы ж пока в дом к Золушке вернёмся
В сказку с головою окунёмся,
Здесь из социальных из сетей
Про танц-пати новость рвётся к ней.
Сводным сёстрам тоже неспокойно
Мучит их как Маркса дуализм:
В смысле форм всё выглядит достойно
А внутри - хандра и пофигизм,
Что ли бы им слов каких набраться,
Разом сесть и книжек начитаться
Чтоб от их начитанных манер
Женихи б торчали например.
Мать же к ним пришла и разьяснила
Что оно конечно в знанье сила,
Но в любви внимание важней,
В общем-то и кто бы спорил с ней?
Всякому внимание дороже
Чем хоть с милых уст одно и то же
Разуменье слушать без конца,
Мудрецу влюбиться в мудреца
Лишь в одной окказии возможно
Коль Она Ему немногосложно
Восхищенье будет выражать
Чтобы самолюбье поддержать,
Он взаимно тоже был бы мил
И любую б мудрость Ей простил.
Впрочем философий здесь довольно
Сестры и без них вздохнули вольно,
Их таких как есть танц-пати ждёт
Декольте надели и вперёд.
К ним теперь там к каждой
Подьезжают
И на ушко нежно
Напевают:
Ты вольная птица,
Судьбы баловница
И тут тебя любят и там
Живой монумент
Прибежит поклонится
Твоим первозданным
Чертам.
Но если со мною
Пойдёшь в уголок,
То я б тебя сделать
Счастливою мог,
А коль по ошибке
Пойдешь ты с другим
То будешь несчастной,
Красавица, с ним.
Золушка на пати тоже хочет
Но ей злая мачеха пророчит:
Ты там, наша простенькая, слышь,
Не от принца вовсе залетишь.
Будут нам с тобой, такой, заботы,
Лучше на дому тебе работы
Обеспечу я чтоб не скучать:
Ты должна три кофточки связать
Я ж пока пойду да погуляю
Обстановку там поизучаю.
В доме плачет Золушка одна
От солёных слёз своих пьяна,
И отец на заработках где-то
За окном жара, цветенье, лето.
Что там пишут в сказках, как ей быть?
Надо б вроде фею пригласить.
Звонит фее – та сейчас же к ней,
Я, кричит, сюда тебе парней
Если хочешь прямиком доставлю
Иль тебя на пати к ним отправлю,
Всю как королеву наряжу
И как очаровать их расскажу.
-              Да меня ты как не наряди
У меня ж ни попы, ни груди,
И лицом блаженная я тоже
Платье мне реально не поможет.
Свитера связать к тому ж мне надо
А иначе выйдет мне досада
От жестокой мачехи моей
И её таких же дочерей.
Фея ей: да развеж то проблема?
У меня к тебе такая тема:
Свитера мы купим у цыган,
А в твоей наружности изъян
Поправим наукою вполне:
Подарил один ботаник мне,
Спрей из хрень-травы волшебный дивный,
Приглянулся юноша наивный -
Дергаешь баллончик за кольцо
И струёю меть ему в лицо.
Сразу в нём начнутся измененья,
Возжелает он до исступленья
Всю тебя без слов расцеловать
И без промедлений в жоны взять.
Хоть тебя назвать красивой трудно
Всё ему в тебе казаться чудно
Будет пока полночь не пробьёт
И эффект от спрея не пройдёт.
Золушка бежит уже на пати
Спрей под блузкой, пальчик на кольце,
Полу-маска на ее лице -
Мачехины дочки не узнают.
Но, увы, здесь в масках не пускают
Золушка кричит что звали всех
Даже если шансов на успех
Нет с семьей богатой породниться,
Вольно как взбредёт ей веселиться
В маске ли, без маски что за бред???
Может у неё какой секрет
Спрятан так, чтоб люди не пугались
И с танц пати все не разбежались.
Может призрак оперы она
И без маски вовсе уж страшна.
Отпрыску что рядышком стоял
И невесту взглядом выбирал
Вздумалось, что было б развлеченьем
Выйти чтоб гостей встречать с почтеньем.
Вышел – слышит девушка кричит,
В маске, неказистая на вид.
Отпрыск – к ней в стремленьи успокоить,
Да своим почтеньем удостоить
А она на нервах – увидала
В окруженьи новое лицо
И баллончик тянет за кольцо.
Тут картина вмиг переминилась:
В отпрыске какая то случилась
Будто б вожделения волна,
Все не понимают ни хрена.
Золушку он страстно обнимает
Глаз с неё горящих не спускает,
Говорит: всю жизнь мы будем вместе
Все отдам тебе, моей невесте.
То на вы с ней нежно то на ты,
И уже бочком они в кусты,
Но часы бить полночь начинают,
И опять же все не понимают
Почему в накале самом страсти
Когда всё казалось в её власти
От себя она его толкает
И во мраке ночи исчезает.
Отпрыск бедный весь теперь гори
Девушкой-загадкой изнутри.
А наутро следущего дня,
Вы конечно поняли меня,
Всё как в сказке так и происходит:
Тот кто ищет тот всегда находит.
Только не туфля осталась - лифчик
Потому что в этой сказке – живчик
Отпрыск наш, герой второго плана,
Или спрей такой что слишком рано
Сверху опускается в штаны.
Впрочем, нам детали не важны
Нам, друзья любовь важна большая
И, сюжет сей сказки разрешая,
Подключаем к теме частый сыск
Без эмоций лишних пестрых брызг.
Ходят люди в чёрном по домам
Спрашивают: нет ли у вас дам
Коим лифчик этот по размеру
Называют возраст для примеру,
Чтоб уж слишком юные года
Не смущала эта ерунда,
Чтоб не причинить ущерба чувствам
Ищут зрелых дам с компактным бюстом.
Заглянули к мачехе, а там
Как бы сразу две из этих дам
Убедили сыщиков поверить
Что вполне могли бы лиф примерить
Ко своим внушительным персям,
Чтобы отпрыск прямо в инстаграм
Заглянул к ним cмело и жениться
Без сомнений мог уже решиться.
В общем-то конечно мало проку
Затевать подобную мороку
Чтобы как на облако на грудь
Два наперстка взять и натянуть,
К слову, в штате сыска были бабы
Мужику средь них случиться кабы
Интерес к работе б был большой
Ну а так умом а не душой
Весь процесс они воспринимали
На айпаде галки проставляли,
Город весь почти уж обошли,
Но пока невесты не нашли.
Мачехины дочки так старались
До изнеможенья напрягались
Задыхались, втягивая грудь,
Чтоб надеть бюсгалтер как-нибудь.
У одной работа получилась
За спиной застежка зацепилась,
Но, тугой не выдержав груди,
Выстрелила так что позади
Дверь сама собой с петель свалилась
В комнату где Золушка томилась.
Сыщицы увидели её,
Выдохнули разом: ё-маё,
Бюст такой найдешь ещё едва ли
Не тебя ли мы везде искали?
В общем-то и кто бы сомневался
Что её белье ей подойдет
И опять же, к слову, спрей остался
Если  отпрыск снова не найдёт
В ней больших пред всеми преимуществ,
И своих владений и имуществ
Не готов с ней будет разделить.
Завсегда науку применить
К случаю житейскому не грешно
Если то во благо всем конечно.
Впрочем всё давайте по порядку:
Отпрыск утром встал, свершил зарядку
А к нему уж Золушку везут,
Вот нашли: невеста тут как тут.
Золушка гадает по лицу
И рукою тянется к кольцу,
Если её отпрыск не признает
Значит в дело химия вступает.
Но, читатель мой, случилось чудо
Как то всё без спрея обошлось,
Отпрыск вспоминал её покуда
Что-то между ними пронеслось,
И случайно как-бы оказалось
Что ему как раз о ней мечталось,
Странно, но об именно такой -
То-ли был он болен головой,
То-ли прям под плотью видел душу
Что через глаза рвалась наружу,
Здесь опять детали не нужны
Нам, читатель, чуства их важны.
Сказка? Разве в сказках скажут так?
И Иван вам вовсе не дурак,
И уж коль какая-то девица,
То от красоты хоть подавиться,
И уж если зло то прямо зло,
Что б уж вам совсем не повезло.
Нет, я сказки новые пишу
Я в них всё иначе порешу.

В рифму

Все кажется,
Что жизнь твоя не в рифму.
Смешеньем громких звуков невпопад
Гостинично-вокзальные шумят
Отрезанные дни,
Куда не поверни -
Гармония читается все та же,
У статуи в глазах застыло даже
Непониманье места своего:
С чего
Она из времени
Возвышенных поэзий
Проснулась в электронном решете?
Ни те,
Что некогда сновали в элегантном,
Ни эти в пестром
Ей уже
В первопричинном ниглиже
Не повиняться,
Атлант обняться
С ней, дерзкий, может быть
Хотел,
Но у него другой удел –
За шар держаться.
Их словом не обьединишь
Птенячьим глазом из под крыш
Взирает вечность
На человечность.
Не в рифму жизнь?
Ты так решил?
Ты с переводом поспешил,
Ее читая, язык не зная.
Слова в космической реке
На непонятном языке
Ложатся руслом.
Умом иль чувством
Его тебе не угадать,
Попробуй просто доверять
Тому кто пишет
Он всех нас слышит.

Милая вишенка.

Милая вишенка,
Я через сочную мякоть
Словом до косточки
Тщетно пытался достать,
Верно, когда-то потом
Тебе радостно плакать
С кем-то случилось от слова,
Что слаще понять.
Зрелость твою
Было словом смущать нерезонно,
Время тебе
Было с древа на землю упасть.
Да, ты смотрела на всякий
Мой жест благосклонно,
Думая: как же не к часу
Такая напасть.
Вишенки вкус
И ушел в никуда и остался,
Кто то там сверху всегда
Знает точно как жить,
Снова и снова в словах
Вишни вкус повторялся,
Пусть за меня будет ангел
Безмолвно любить.

В тридесятом.

Жил-был в тридевятом
Бубуинстве
Самый тридевятый бубуин
Со своей природою в единстве
Сам себе господь и господин.
Люди от него держались боком,
Потому и в царстве том далеком
По-людски не делались дела,
Жизнь своим манером бойко шла:
Где чего отвинтят, где отпилят,
В общем как обычно украдут,
Ангела в пампасах обескрылят
И сидят нирвану с пивом ждут,
А когда сойдет на них нирвана
Веселеют так, что утром рано
Словно бы Годзилла там гульнул
И все кверху дном перевернул.
Шло б оно все так у них доколе
В бубуинстве этом в чистом поле
Нефтяной источник не нашли,
Нефтяные деньги как пошли -
Бубуин уже не бубуин,
В мире самый главный буржуин.
На него обрушился успех,
Тридевятым матом кроет всех.
Всех кричит по-своему нагну
Новую построю я страну,
Будет здесь уже не бубуинство,
А передовое буржуинство,
Мы одним решительным рывком
На хвосту крутить весь свет начнем,
Сделаем тайком от всех ракету -
Будет миру целому страшна,
Сам не предскажу я ни хрена
В край какой обрушится она,
Что там за страны на карте нету.
Люди репу чешут:
Вот дела!
Как бы к бубуину удила
Приспособить миром
Как к кобыле.
Собрались, смекнули и решили
Бубуинству санкции ввести
И его забором обнести.
Коль буржуй буржую не буржуй
В бубуинстве фруктов попой жуй,
С голоду никто там не помрет
А как раз совсем наоборот:
Встанет бубуин за бубуина,
И начнут с задором воедино
Над людьми злорадно гоготать
И банан на меткость в них метать.
В общем так оно и получилось:
Пониманья в мире не случилось,
Бубуинство поодаль живет
К тридесятым скатится вот вот.
Кто решил о Родине пишу я?
Вы чего, упасть вам и не встать?
Да с какого ж это поцелуя
Смели вы такое угадать.
Иногда на западе  так видит
Кто нас всех до кучи ненавидит.
Высший ихний разум им судья,
Вовсе по другому вижу я.
Не про нас я, я про бубуинство
Мы пока что люди как никак
У людей разумнее единство
Чем у бубуинов и макак.
У меня за родину два деда
Воевали не затем чтоб мы
Задирали каждого соседа,
Грызлись словно хвост
Поджав умы.
Не хотел бы я чтоб за забором
Над самодостаточной нуждой
Возвышался б гордо вор за вором,
Пред людьми зияя пустотой.
И патриотические речи
Вторились бы залпами картечи
По рядам таких же болтунов
Чтоб закон был к ним одним суров.
Если ж кто то слямзил пол-бюджета
Награждали б орденом за это
Тот герой кто удержаться смог
Весь бюджет не слямзить под шумок.
Не хотел бы я того Отчизне
Чтобы молодежь ее по жизни
Не видала лучших перспектив
Чем, образованье получив,
Разбираться в кастовой системе,
Оставаясь сбоку и не в теме,
За забор мечтая убежать
Чтобы там потомков нарожать.
Мы - не бубуинство.
В этом мире
Не самодостаточность важней
Роль любой страны сегодня шире
Если она множеством вещей
Остальному миру интересна,
Если в ней всегда и повсеместно
Остальному миру есть нужда,
Хоть ее природы красота
Хоть ее товары и услуги,
Ум острей других, точнее руки,
Музыка прекрасная, кино,
В общем кроме нефти быть должно
Что то, что мы можем предложить,
Чтоб о нас другие говорить
Как о первых повсеместно стали,
Чтоб нас не от страха уважали,
А от пониманья что без нас
Мир не потускнел бы, не угас,
Но бессчетно многого б лишился,
Даже если б чудом всем открылся
Дармовой энергии поток,
Помиривший запад и восток.
Жил был в тридевятом бубуинсиве
Самый тридевятый бубуин
Со своей породою в единстве
Жил себе и дожил до седин.
Было это все от нас далеко
В нереальной сказочной стране
С юмором с небес смотрело око,
Иногда подмигивая мне:
Все здесь так устроено как надо
Все идет сквозь тернии к добру,
Я придумал ангела и гада
Я в конце вас всех и приберу.

Если честно

Приезжаю,
Они мне: Здесь – вилы,
Никакого прогрессу здесь нет,
Мы на космос все бросили силы,
А выходит, как прежде, балет.
За него нас и любят и ценят,
Но коль санкции нам не отменят
Бизнес в гору увы не пойдет,
Нет, конечно, картофель растет
И сыры мы варить научились
Все построились, прибарахлились,
Но хотелось бы шансы иметь
В современном миру преуспеть
Нет профессий здесь денежных кроме
Как крыть мелкую челядь в газпроме
Матюками чтоб делали в срок
Что там главный с экрана изрек.
Программист здесь окреп да бежать
Калифорнию там подымать.
А потом мы краснеем от срама:
Полети здесь какая программа,
Супер-танк весь увязнет в грязи,
Лошадями его вывози
Улетит нахрен суперракета,
И ищи ее в космосе где-то.
Лодки тонут, строенья горят,
А по ящику нам говорят
Вы крепитесь: все будет как надо,
Будет всем за страданье награда
В этом мире иль может быть в том,
Когда всем мы покажем потом.
Говорю им: на запад езжайте
Где трава зеленее растет,
Под себя там страну выбирайте,
И по жизни стремитесь вперед.
Мне в России окрошка вкуснее
Юмор ближе, острей, веселее,
Можно просто болтать и болтать,
Не боясь от прогресса отстать.
Я здесь чисто душой отдыхаю,
Мне политика где-то там скраю
И свобода другая важна,
Чтоб не делать уже ни хрена.
На траве глядя в небо лежать,
И стихи про себя сочинять.

Конь в пальто

Вот, скажем,
Она – принцесса,
А ты здесь по жизни кто?
Заглохший движок прогресса?
Принц в роли коня в пальто?
Ей в сердце стучи копытом,
Шути чтобы с ней поржать,
Гляди на нее софитом
Так словно бы ей сиять
В одном твоем конском вгляде.
Скажи да чего ей ради
Водиться с конем в пальто?
Их мимо проскачет сто,
И баба их остановит
И в избу свою введет.
Принцесса коней не ловит,
Принцесса коней не ждет.
Вот принц на коне – надежно,
И вжившийся в эту роль
Полюбится ей возможно
Пусть даже не принц, а тролль.