МУЗЕЙ

Музей искусств Метрополитен города Нью-Йорка - завороженность миллионов глаз красотою растянутой на тысячелетия человеческой истории. Индивидуальное сознание раскрывается до глубины древних эпох, до планетарных масштабов, до бездны всех когда-либо выраженных человеком вариаций чувств, красок, линий, форм, оттенков. Сама архитектура музея с исполинскими колоннами главного входа, с парадной лестницей на которой легко разместился бы весь экипаж затонувшего Титаника, с вознесённым к небу в духе европейских соборов потолком главного холла подготавливает посетителя к этому расширению, взрыву индивидуального сознания ждущего его на пути из зала в зал, из эпохи в эпоху, из культуры в культуру. Наш Питерский Эрмитаж столь же величественен своею архитектурою но в ней совершенно иной дух - дух Зимнего Двоца, дух царских балов и ужинов при свечах, дух светлых комнат с прекрасным видом из окон созданных для покоя и раздумий людей на которых лежало бремя неограниченной власти и богатства. Эрмитаж не родился музеем, он стал им волею судеб. Метрополитен же был уже рождён богатым музеем богатого города и архитектурой своей он верен своему начальному назначению.
Впрочем идея расположения экспонатов и залов различных эпох в Метрополитен очень похожа на идею Эрмитажа, словно витала она в воздухе вокруг Земли и был ей назван час воплотится здесь и там, упорядочить осколки времени, эпизоды озарения в границах музейных стен по законам космической комбинаторики которая точно так же разбрасывает по временам и пространствам явления и объекты нашего мира.

Вот они на самом нижнем уровне музея - Древний Египет: статуэтки богов с телами людей и головами птиц и животных, сцены быта и церемоний увековеченные бесконечными последовательностями людских фигурок на каменных плитах и папирусах, иероглифы древних манускриптов напоминающие те же последовательности сжатые до символов, ещё более упрощённая скоропись торговых писем уже более походящая на арабскую вязь, кувшины с высохшими внутренностями животных, жуки скаробеи вырезанные из кости и разноцветных камней, глиняные фигурки жрецов с детьми и жёнами, ветхие деревянные копии кораблей с гребцами по бортам и фараонами сидящими в центре под навесом в окружении слуг, деревянные саркофаги с красивыми, молодыми лицами почивших властителей исполненные на дереве саркофагов красками через тысячелетия сохранившими свою яркость, изложенная теми же красками в иероглифах и фигурках история жизни покинувших мир фараонов, ряды глинянных ящичков с фигурками фараоновой челяди и рабов застывших за чисткой рыбы, ткачеством, разделкой туш - всё выполнено со старанием современного фотографа-документалиста делающего снимки сегодняшнего чтоб когда-то в далёком будующем они ожили и заговорили нашими голосами. Зачем египтяне с такой точностью пытались воспроизвести все детали своего быта, церемоний, событий ? Их верою было бессмертие душ принимающих формы живых людей, думающих и говорящих звуками этих нескончаемых верениц фигурок и символов. Они верили что сохраняя формы и идеи, тщательно копируя в камне, глине, дереве, папирусах, забальзамированных телах - они сохраняют душам возможность вернуться в мир живых. Разве они были не правы? Ведь эти формы действительно живут здесь в Музее и рассказывают свою историю, учат нас тому чего мы не знаем, чего мы утратили за тысячи лет.

На том же первом уровне в другом направлении - греки с идеальными телами статуй богов и муз, кувшинами, амфорами, подносами, тарелками на которых те же идеальные тела боголюдей и богоживотных, растения и плоды в орнаментах, картинах охот, войн, состязаний, празднований, в сюжетах греческих мифов. Тучность, диспропорции, уродство - ничего этого словно бы не было у них, будто пили они какой-то особый эликсир из этих расписных посуд и становились богами переходящими из здоровой плоти в здоровую плоть минуя дряхлость, болезнь и бессилие, прямо через смерть от меча или молнии. Всё утилитарное от тарелки до шлема воина - поле воплощения творческой необходимости. Для них это была именно необходимость, потому что согласно их вере только через творческое воспроизведение себя, своих мифов, своей истории они обретают бессмертие: единственный способ которым душа может вырваться за границу начертанную смертью - это передать себя через плоды творчества памяти пришедших на смену поколений. В их мифах есть подземный мир мёртвых, мрачный мир - выражаясь словами мифов лучше быть последним нищим в этом мире чем стать господином в мире подземном (я не историк, всё это я читаю на музейных табличках рядом с барельефами и статуями захороений времён расцвета Афинской демократии). Всякий смертный таким образом до своего ухода имеет выбор остаться наверху живым в мире живых, реализованным, обретшим смысл и память поколений через плоды своего творчества или немым, невысказанным, нераскрытым, забытым, со всем клубящимся роем мыслей и ощущений в тебе сгинуть, уплыть в подземное царство мёртвых уносимым ветхим челном по тёмной подземной реке Стикс. Здесь в залах греческих барельефов в которых поныне живут молодые без времени почившие греческие красавицы и сражённые воины приходит в голову мысль о существовании космического сознания частью которого все мы являемся: необходимость индивидуального самовыражения, передача творчески воспроизведённых форм по цепи поколений - это вечно живая осознанная память его. Всё нереализованное, невысказанное, затаённое, прошелестевшее тенью по поверхности Земли, сознательно стёртое из памяти времён уйдёт в греческое подземное царство мёртвых, тёмное подсознание космического разума. Словно этот космический разум заставлял их выливать из серебра, резать из камня, писать красками на глине виноградные грозди, красавиц с арфами, кентавров уносящих греческих дев, львов вгрызающихся в плоть буйволов, воинов Афин защищающих первую в мире демократию в войне со Спартой, олимпийских богов .... чтобы остаться живыми в нас и передать себя по цепи человеческой памяти. Как природа выражает одну и ту же математически точную идею-закон в разных материях: звуке, цвете, океанских волнах, электричестве так человек реализует одну идею в камне, дереве, металле, папирусе. Как ДНК копирует себя из поколения в поколения передавая наиболее жизнеспособные комбинации генов, так человек творчески копирует окружающий мир, его формы, свойства, идеи, слова передавая их по цепи памяти.
Меж нами и миром живой и неживой материи, нашим настоящим, прошлым и будующим нет грани - мы часть великого сознания, часть его памяти, часть его творческого процесса.
Человек не может не творить - не творя он выпадает из цепи разумного, уходит в подземное царство мёртвого, отсечённого и неосознанного.
Эти греческие посуды и статуи рассказывают мне не только о своих творцах и их мире, но и о том что ещё неведомо было им - о происхождении новых более поздних идей и о нас живущих сейчас. Индивидуальное творчество часто имеет сверхцель не ведомую самому автору, кто-то через века может объединить разбросанные по временам осколки откровений и открыть что-то неведомое ни одному из творцов, что-то что станет одним из новых знаний идущим по цепи. Без греков наверное трудно было б понять Рим и христианство, как самих греков трудно понять без египтян.
Христианский ад имеет явную параллель с греческим подземным миром мёртвых. Очень похожи идея сорванного Евой плода с древа познания зла и добра и идея божественного огня доставшегося людям против воли Богов от Прометея. Сам Прометей принёсший людям свет и за то осужденный быть низвергнутым на землю, прикованный к скале и терзаемый хищными птицами очень похож на Люцифера (это имя насколько я понимаю тоже значит несущий свет), змея-искусителя давший людям то что волею Бога им не следовало срывать. Греки и наверное высшее сознание пролили мне свет на суть христианской притчи о запретном плоде. Люди получили плод с древа познания добра и зла. Не само знание а именно готовый плод его. Они не созрели для этого плода, их души не прошли пути раскрывающего суть: плод есть результат длительного живого творческого процесса души идущего через радости и печали, созидания и разрущения, подьёмы и падения, плод - вторичен по отношению к самому творческому процессу. Душа и творчество её - бессмертны и бесконечны, плод - временен и конечен. Плод - просто продукт творчества. Плоть - это тот же плод, творимый высшим сознанием, равно как мы творим картины, скульптуры, чайники, машины. Люди которым была потенциально открыта вечность вдруг нарушили логику - не пройдя пути, они получили плод, не познав духа творчества плоти, они сразу обрели плоть и рещили что она первична. Познав вкус плода и радости плоти, сливщись с ними в одно, приняв иллюзорную первичность плоти за истину они так же познали что плоть смертна, плоть подвержена страданиям. И ужаснулись люди своей уязвимости и смертности, и познали добро и зло. Целая история человеческих страданий легла перед поколениями их чтоб они по крупицам индивидуальных озарений воссоздали знание и веру в то что - в разрушении плода, в смерти его нет ни добра, ни зла. Нам суждено когда-то преодолеть страх пред телесным разрушением и снова обрести знание в то что мы - души живущие вечно, частички вечного космического сознания рождающего плоть, творящего формы. Формам и плоти есть конечный срок и временное назначение, нам - есть бесконечность и свобода вечного творчества.
Сильная притча. Всякий раз возвращаюсь к ней с новым багажом знаний и личного опыта чтоб переосмыслить её. Похоже что музей довольно подходящее для этого места. Кому-то нужен храм, кому-то горы, мне сейчас - видимо музей.

Впрочем не останавливаемся идём дальше по его залам. Вот на том же первом уровне - творчество древних народов южной и Центральной Америки. Вот глинянные фигурки и миниатюрные копии жилищ найденные где-то на территории Мексики, третий-четвёртый век до нашей эры. Их авторы так же верили в то что, умирая, люди продолжают жить в памяти последующих поколений. В этих глинянных копиях жилищ первый этаж наполнен фигурками умерших покоящихся на полу, второй - фигурками живых, застывшими в танце, разговоре, приёме пищи : древние инки действительно хоронили своих умерших под жилым этажом, причём знатность дома определялась количеством погребённых в нём поколений, то есть длиною памяти жильцов растянутой в десятки сменяющих друг друга эпох. C погребёнными хоронились фигурки воспроизводящие их формы, равно как мы в России прикрепляем фотографии к памятникам умерших, чтоб через образ их открыть путь нашей памяти всякий раз когда мы вновь посетим могилы их.
Вот они эти фигурки здесь за музейным стеклом, по чертам лиц видно явное родство их, принадлежность к одному дому. Все эти предметы древнего искусства выполнены с той же целью - воспроизвести себя и свою историю в памяти приходящих на смену ближних и дальних поколений. По памяти их воздаётся им. Сохранившему самую длинную историю дому - наивысшая честь.
Словно и здесь высшее сознание через зов индивидуальности копировать, творить, увековечивать позволяет всем живущим выполнять свою долю миссии высшей памяти. Не знаю была ли какая-то физическая связь меж континентами, но эта вера в жизнь вечную через творческое воспроизведение форм настолько объединяет древние народы разных континетов что невольно приходит мысль о том что они часть единого целого, плоды одного древа упавшие по разные стороны планеты, разные лица одного многоликого Бога.
За витринными стёклами ряды фигурок мужчин, женщин, древние Эквадор, Перу, Коста-Рика, фигурки животных выполненные с любовью наблюдателя-натуралиста, во всей тонкости деталей, многие из фигурок утилитарны - из них они пили, ели, в них что-то хранили. Все возможные человеческие потребности этих людей настолько переплетены с окружающим миром природы что в предметах искусства меж ними тоже нет раздела, они пьют из глиняных сосудов в форме птичьих голов и хранят свои ценности в деревянных шкатулках в форме лягушек.

Ещё пару шагов и пред нами - зал с золотом инков всех времён до испанской конкисты.
Вот она власть человека над золотом из глубины времён воcставшая над отвергнувшей её властью золота над человеком. Равно как власть духа над плотью когда-то воcстанет над плотью поработившей дух. Вот они десятки смеящихся золотых солнц, выкованных инками чтоб с этими сверкающими чашами, нагрудными украшениями сравнится со светилом небесным. А вот золотые фигурки богов с телами людей и головами животных. Не их ли под другими именами и другими мифами, исполненных в камне и дереве, написанных на керамике видел я только что у древних египтян и греков? Что за этим желанием народов разных континентов соединить человеческое тело в одно с телами животных? Вспоминаю себя маленького когда мне так же вот хотелось рисовать и придумывать разные нереальные существа обладающие нечеловеческими свойствами. Откуда ещё было взять мне нечеловеческие свойства живого как не из мира окружающей природы. Формы в которые облечены животные, птицы, рыбы, их клыки, вытянутые морды, чешуя - по сути идеальные свойства облечённые в формы их тел, как смысл облечён в слова и образы. Эти свойства обеспечивают их обладателям выживание, преобладание, могущество в своей среде. Человек со своей беззащитной плотью хотел обладать свойствами делающими его сильнее, больше, быстрее, выносливей того что он есть, того что лежит в границах его возможностей. Человек создавал образ Идеального Человека со всей коллекцией свойств победителя скопированных из окружающего мира природы. Комбинация телесных элементов в статуэтках звероподобных богов, в талисманах зверолюдей - и есть выражение Человеком идеального сочетания свойств, которым он в сокровенных желаниях своих сам хотел бы обладать. Таким образом высшее сознание передаёт по цепи поколений представление человека об Идеальном Человеке, идеальный набор свойств зафиксированный в искусственной форме-символе, в звероголовой, птицекрылой статуэтке бога-антропоида. Точно так же через процесс полового воспроизведения живой материи передаются из поколения в поколения оптимальные комбинации генов отвечающие набору идеальных свойств живого организма. Один и тот же закон высшего сознания, закон космической комбинаторики выполняется на всех уровнях от самых глубин материи до всеобъемлющего Высшего Разума. Идя от Вселенной к атомам и кваркам мы опять через атомы и кварки открываем дверь во Вселенную, ибо никто и никогда не видел и не увидит атомов и кварков вне Вселенной, как никто не увидит человека с его индивидуальным сознанием в отрыве от сознания высшего порядка. Чем дальше проникаем мы в глубины материи тем яснее становится что граница между малым и великим условна - они единое целое. Там за порогом малости кварков, человечество когда-то обнаружит что мир состоит сам из себя - самая малая частица мира, есть сам мир. Эту идею некогда очень образно отразили те же греки змеёю проглотившей свой хвост - идя от самого начала к главе всего мы приходим к тому же началу. Всеобъемлющее Высшее сознание от самого малого проходя круг времени и пространства возвращается к самому малому и отождествляется с ним.

Золото инков, сколько перевоплощений уготовила тебе судьба - сколько этих золотых солнц, талисманов, украшений было переплавлено в золотые слитки, перековано в золотые монеты с бюстами европейских правителей, в украшения и посуды иных форм и стилей. И тем не менее прежние твои воплощения сохранились в памяти Высшего Разума под стеклянными колпаками музеев, в частных коллекциях и может быть где-то ещё, в месте недоступном живым, за порогом материального.

Идём далее по залам музея. Позвольте мне прервать мой экскурс по первому уровню и перенестись на второй где в основном постоянно представлена европейская и американская живопись разных времён. Вот я оказываюсь на временной выставке рисунков Питера Пауля Рубенса. Такие временные экспозиции на самые разнообразные темы, от периода творчества отдельного художника до целой эпохи отдельно взятой станы, постоянно появляются на несколько недель и становятся приманкой для местных ценителей искусств, истории, просто завсегдатаев музея. Эта временная выставка - это не картины Рубенса, это коллекция его рисунков начиная с юношеского возраста, самая кухня его творчества на которой видно как развивался его талант, как рождаются его полноцветные картины и соборная роспись. Приходя в ресторан мы обычно не видим какие шаги по приготовлению роскошного ароматного блюда подаваемого улыбчивам аккуратным официантом делает повар на кухне: как он чистит слизистую мокрую рыбину, как он нарезает слезоточивый лук, как чистит землянистые клубни картофеля. Рестораны обычно хранят это священнодейство приготовления их блюд в тайне, если только это не какое-нибудь восточно-азиатское местечко где напротив сделать клиента участником кулинарного ритуала считается одним из приёмов привлечения его. Рубенс подобно обладателю дорогого ресторана с характерными только ему рецептами блюд, держал свою творческую кухню в секрете. Все эти рисунки представленные на выставке хранились в тайне в течение жизни мастера, и в завещании своём он велел сделать их достоянием широкой публики только если кто-то из родных не станет художником или не женится на художнике (всё это я опять же узнаю из пояснительного текста на стене при входе на экспозицию). Вот одни из его первых сохранившихся рисунков выполненные в юношеском возрасте. Он копирует иллюстрации библейских сюжетов с гравюр и книг выполненные мастерами 12-13 веков. Иллюстрации-оригиналы экспонируются рядом с его копиями чтоб зритель мог сравнить. Как правило художник копирует отдельные фрагменты с одной иллюстрации комбинируя их в одну композицию с элементами другой иллюстрации. Вот копия с иллюстрации изображающей Христа перед Пилатом, Рубенс копирует Пилата, пару фигур в непосредственной близости от него, интерьер, но вместо Христа художник выносит на передний план два мужских характера на оригинале совершенно незначительных. То же на других копиях: художник соединяет фрагменты разных иллюстраций в один сюжет. Далее идут рисунки сделанные им во время работы в Италии- копии соборных фресок и статуй, мастер копирует, копирует, копирует оттачивая точность воспроизведения анатомии человеческих тел, выражения лиц, композиции фигур, часто изменяя некоторые элементы или просто выхватывая их из канвы оригиналов Тициана, Микельанджело и других итальянских мастеров. Далее идёт процесс приготовления элементов для его собственных работ по храмовой росписи: лица, группы фигур сначала рисуются по отдельности, а потом собираются в композиции, точно так же как ранее он собирал в композиции скопированные фрагменты иллюстраций. Действительно становится ясна индивидуальная эволюция развития мастерства художника, особая методика постижения науки изобразительного искусства - то что мастер до смерти скрывал от публики, как повара хранят секреты своих самых востребованных блюд.
Не напоминает ли мне что-то эта комбинация скопированных фрагментов c которой начинает художник? Не с этого ли начинают творить египтяне и инки? Не та ли же здесь идея что в статуэтках богов с телами людей и головами животных и птиц? Рисунок - плод творческого процесса, в нём закодированы техника исполнения, идея, восприятие характеров автором, в нём сжат процесс пройденный творцом. Копируя фрагменты чужих иллюстраций Рубенс воспроизводит путь предыдущего творца, преобретает его навыки, его свойства. Комбинируя фрагменты в свою собственную композицию он рождает новую комбинацию свойств делающую его мастерство совершенней, точно так же как древние создавали своих идеальных зверобогов сочетающих в себе все свойства которые человек хотел бы воплотить в одном существе - себе. Так в процессе полового воспроизведения при построении ДНК будующего ребёнка берется половина хромосом ДНК отца и половина из ДНК матери. Хромосомы состоящие из наборов генов определяют свойства будующего живого существа. Получается что природа при всяком новом рождении проходит тот же творческий процесс художника соединяя в новые комбинации старые проверенные свойства. Творческий процесс протекает по одним и тем же законам на разных уровнях Высшего Сознания. Художник достигший вершин мастерства - просто доверяется Богу, следует законам его творчества, становится сотворцом, звеном в цепи бесконечного творческого процесса. Самое глубинное что заставляет мастера творить, диктует ему его призвание - это прежде всего та ни с чем не сравнимая радость и удовлетворение которые он получает от чувства сопричастности к творческому процессу Высшего Сознания, осознанная мера значимости в этом процессе.